Впрочем, может быть, Дементий, скрипя зубами, и разрешил бы Милене лечиться у мужчины, но тут Ежи Варфоломеевич заявил:
«Что же вы супругу в свиноматку превратили? Разве можно беременеть без остановки?»
«Господь дает», – буркнул Дементий.
«Нельзя ей больше рожать, предохраняться надо».
«Грех против божьей воли идти!»
После этой фразы Отрепьев взвился ракетой:
«Ну, святой человек! Грех, говоришь, презерватив натянуть? Да у твоей жены сердце совсем больное, ее в гроб загонять не грех?»
«Все равно против божьей воли не пойду, – бубнил Дементий, – неладно это».
И тут врач, обозлившись до крайности, велел:
«Ну тогда не смей к своей жене прикасаться, пост блюди, а то, похоже, ты себе послабление делаешь, естество тешишь. Нехорошо!»
Багровый от злости, Дементий вылетел в коридор и, несмотря на уговоры других врачей, забрал Милену домой.
– Да уж, – покачала я головой, – не повезло вам.
– Вы не волнуйтесь, – прожурчала хозяйка, – передайте Ежи Варфоломеевичу спасибо за заботу, но приходить ко мне больше не надо.
Дементий нашел другого врача, лекарства пью исправно…
Я лихорадочно соображала, как подобраться к интересующей меня теме, ну не задавать же вопрос: «Почему вы продали тело Ирочки?»
Но тут от двери донеслось легкое покашливание. Мы с Миленой обернулись. На пороге стояла худенькая девочка в длинной темной юбке. Голова ее была повязана платком.
– Простите, – тихо прошелестела она, – мама, скажите Федору, чтобы Ирочке конфет не давал.
– Да, конечно, сейчас, – кивнула Милена и добавила: – Впрочем, позови ее сюда.
В моей душе начало зарождаться удивление. Ирочка? Кто это? Может, знакомая? Навряд ли у Милены есть еще одна дочь с таким же именем? Не успела я сообразить, что к чему, как девушка ввела в комнату крохотную девчушку, лет двух, не старше. Голова малышки тоже была повязана платочком, а юбка закрывала колени."
"– Ира, – строго сказала мать, – ты совершила нехороший поступок и была наказана. Если Федор из глупой жалости решил искушать тебя конфетами, это его грех, но ты не должна брать сладкое, отец не разрешил, а ты обязана помнить, что родители угодны богу, оскорбляя их, ты унижаешь создателя.
Крохотное существо шмыгнуло носом, но промолчало.
Я секунду смотрела на ребенка и не выдержала:
– Это Ирочка?
– Да.
– Забелина?
– Конечно, мы все носим эту фамилию, – кивнула Милена, – а что?
– У вас есть еще дочь с таким именем?
– Да нет, – удивилась хозяйка, – вроде не принято называть деток одинаково.
