Моложе и лучше.
Я и сейчас еще ничего, вру только во благо.
— Давайте, пожалуйста, без этих банальностей в духе Маккиавели: «во благо», «ради высоких целей»… Вранье есть вранье.
— Ну, спасибо, капитан, что объяснили. А то я тут как-то запуталась последнее время без «нравственных ориентиров».
— Только не надо ехидства этого вашего, пожалуйста! — вздохнул капитан.
— Продолжайте излагать суть.
* * *Дня через три старый знакомый капитан Дубовиков вернул Анне пакетик с кусочком древесины от Алисиного паркета:
— Забирай свою улику.
— И что?
— Светлова, это клюква.
— В каком смысле?
— В натуральном. Ягода такая. И сок у нее красный, понимаешь?
— Кажется, да…
— Вот и хорошо, что понимаешь! Клюква, Аня, клюква…
— А что насчет лезвия ножа, которым было перерезано горло Селиверстова?
— Ну… Эксперты утверждают, что характер разреза вовсе не свидетельствует о том, что это был армейский нож. Скорее всего, кинжал. Узкий обоюдоострый клинок с ромбовидным сечением.
— Вот как?
— Ага… Возможно, старинный. Возможно, немецкой работы.
Такие кинжалы делали в прошлом веке.
— В прошлом веке?
— Да, например, их изготавливали в Курляндии.
* * *«Что же получается? — рассуждала Светлова. — Получается, писательница Мария Погребижская соврала, когда сказала, что журналист торопился к Федуеву?»
Зачем? Зачем ей врать?
Снова что-то из серии «Я вас, девушка, накажу»? Жестоко пошутила над незадачливым детективом?
Но ведь откуда-то она знала про Федуева?
Стоп… Следует прокрутить весь тот разговор с Погребижской в Дубровнике от начала до Конца.
По крайней мере, в голове прокрутить, если уж он не записан, увы, на пленку.
Итак, факт своей встречи с журналистом Погребижская тогда уже не отрицала. Более не отрицала.
А Максим Селиверстов действительно мог в разговоре с писательницей, как это бывает, когда диктофон уже выключен, — за чашкой чая — рассказать немного о себе. О том, например, что получил интересное новое задание в редакции. И мог действительно назвать Погребижской эту фамилию — Федуев.
Правда, теперь, по итогам Аниного путешествия в Федуевку, выходило, что ни о какой якобы назначенной встрече с Федуевым Селиверстов сказать ей не мог.
"
"Но если быть точной, то Погребижская этого и не утверждала. Она сказала только Светловой: «Он торопился!» Вовсе не утверждая, что торопился журналист именно к Федуеву. Это уже Светлова сама так решила.
Правда также и то, что остается еще не закрытой до конца версия убийства Максима Селиверстова, связанная с Федуевкой.
