А ведь если бы они считали его львом, разве бы посмели смеяться над ним?""
— Мам, — прервал вдруг Анну сын, — ему, наверное, обидно было ужасно?
Ведь на самом же деле он лев, да?
— Ну, это же сказка…
— А я, знаешь, мам, что думаю…
— Что, дорогой?
— Я думаю, он им, в конце концов, покажет!
— Да? — Светлова рассеянно закрыла книжку с красивой глянцевой обложкой.
«Все-таки молодец эта Мария Иннокентьевна, — думала Аня, пропуская мимо ушей лепет Кита. — Молодец, что призналась насчет Селиверстова…»
Аня вообще высоко ценила людей, которые могли поступиться личным обывательским спокойствием ради того, чтобы помочь расследованию и восстановлению справедливости.
"
"«Теперь, к счастью, дело, кажется, сдвинулось с мертвой точки, — размышляла Светлова. — Впереди — Федуев!»
* * *Тот самый редактор отдела расследований, с которым Максим Селиверстов договаривался незадолго до своей гибели о материале, взглянул на монитор компьютера и произнес, обращаясь к Ане:
— Ну, вот, пожалуйста! Извольте познакомиться.
Вот его досье… Феликс Федуев, вор и коррупционер… Не слишком, правда, крупный, по отечественным меркам. Уже насытившийся вор, удалившийся на покой, отошедший от дел. В общем, на первый взгляд ничего особенно интересного.
— Значит, этот неинтересный коррупционер и был тем самым «заданием»
Селиверстова?
— Именно.
— Но почему Максим выбрал именно этого? Их же много… пиши — не хочу.
— Видишь ли, Анна, Федуев не просто коррумпированный чиновник, скучный и стандартный, каких тысячи и тысячи.
Он с изюминкой. С блажью. А блажь его, видишь ли, с литературным привкусом. Я думаю, потому он и заинтересовал Селиверстова — уж больно своеобразен! Максик ведь у нас вообще-то работал в отделе литературы.
— А что в этом Федуеве интересного?
— А вот бы тебе побывать в его имении.
— Имении?
— Да, в Федуевке… Ты Гончарова давно читала?
— Давно.
— Перечитай.
— Надо?
— Перечитай и поезжай в Федуевку — сама все увидишь. «Золотая осень крепостного права» — в натуре.
— Чего-чего?
— Того… Говорю же, в гости поезжай в Федуевку — сама все увидишь.
— Хорошо, — согласилась с этим странным предложением Светлова. — Но как я попаду к нему в гости? Постучусь в дверь, как промокший Свинопас Ганса Христиана Андерсена?
— Да, это вопрос… — задумчиво согласился, оглядывая ее, все знающий редактор отдела расследований — словно примеривал к Светловой амплуа Свинопаса.
— Может, тебе представиться журналисткой?
— Журналисткой?
— Нет, не годится.
