— Конечно, такие истории, как с Джеймсом Брауном, способны направить общественное мнение в нежелательное русло…
— А что это за история с Джеймсом Брауном?
— Джеймс Браун — один английский юноша. Он с детства интересовался ядами: изучал их, коллекционировал, и…
— И?
— Ну, в общем, вся его семья погибла.
— А большая была семья?
— Не маленькая, — вздохнул профессор Хензен, — сестра, тетя, мать, отчим…
— То есть этот Джеймс пробовал, как действуют его яды на родных и близких?
— Да. Он был признан невменяемым и помещен в лечебницу.
— И все?
— Нет, он вылечился.
— Ах, вот что… Значит, будет продолжение?
— Он вылечился, вышел из лечебницы и устроился работать в фирму по продаже канцелярских товаров.
— А эти люди, которые продавали канцелярские товары, они хоть знали, кого берут на работу?
— Им сообщили, что он лечился девять лет в соответствующем медицинском учреждении и признан абсолютно здоровым.
— Но не сообщили о его увлечении ядами и о том, как погибла его семья.
Верно?
— Верно…
— И что же дальше?
— Ну, видите ли, бывают накладки в нашей работе…
— Например?
— Например, никто из медперсонала не обратил внимания на фразу, которую Джеймс произнес, выходя из лечебницы…
— Что за фраза?
— «Я отравлю по одному человеку за каждый год, проведенный здесь!»
— Понятно… И сколько же сотрудников этой фирмы погибло? Девятеро?
— Нет… шесть.
Полиция спохватилась раньше.
— Но это же… страшно! Если не сказать ужасно, — заметила Светлова. — И, по меньшей мере, странно при этом выглядит поведение врачей.
— Поймите, Анна, это странно только для обывателя, не вникающего в суть профессиональной проблемы, — терпеливо принялся объяснять Ганс Хензен. — Врач всегда на стороне пациента. Общество, увы, не поднялось еще до того уровня сознательности, чтобы добровольно принимать в свои ряды больных ради их выздоровления. Поэтому нам остается лгать, лгать и лгать, во имя излечения, во имя того шанса на выздоровление, который дает нашим больным современная медицина.
— Неужели вы оправдываете врачей, которые выпустили этого Джеймса Брауна на свободу?
— Сознаюсь, — вздохнул профессор Хензен, — нынешняя «открытая» психиатрия, принимающая во внимание права больных на личную свободу, снисходительно относится к неприятным случайностям."
"— Значит, этот малый, который отравил столько людей, — «неприятная случайность»? — возмущенно поинтересовалась Светлова.
— Как ни тяжело будет вам это услышать — да..
