Лицо Онигминде мрачнело после каждого пустого закоулка на шхуне.
«Неужели мы ошиблись?» – думал он, посасывая сигару.
Солнце светило ему в лицо, и, почти прикрыв левый глаз, он смотрел на шкипера. Тот, прижавшись к перилам на корме шхуны, напряженно следил за тем, как солдаты переворачивали все на борту судна. Тем временем погода быстро менялась. Экваториальный морской воздух принес влажные облака, застлавшие небо над шхуной и катером. Судно раскачивалось все сильнее, небо хмурилось, но никто из повстанцев не хотел уйти отсюда с пустыми руками.
Поиск не давал результатов.
Вскоре началась гроза, возвещавшая начало влажного сезона. Как это часто бывает в тропиках, дождь начался почти мгновенно и сразу стал плотной полупрозрачной стеной. Наблюдая сквозь пелену дождя за действиями своих солдат, Онигминде недоумевал: информация, полученная им об этой шхуне, должна была подтвердиться. Подтвердиться во что бы то ни стало! Он подумал об алмазе: если найти камень, сомнений в его власти в Лагосе больше не будет ни у кого.
Эта мысль будоражила и пьянила не хуже, чем доза хорошего наркотика. Только подумать – наконец-то он получит все! Эти ничтожества, которые сейчас лезут во власть, будут валяться у него в ногах. Он возьмет эту страну – всю, целиком, без остатка. Кому, как не ему, Джулиусу Онигминде, должна принадлежать Нигерия? Ведь не этим же бесхребетным слизнякам, которые, заслышав автоматную очередь, готовы забиться в мышиную норку.
Раскаты грома, казалось, разрывали небо.
А оно, пробитое насквозь, извергало на людей потоки воды. Вода была сверху, вода была внизу и здесь, на палубе. Молнии сверкали в воздухе. Казалось, они метили прямо в шхуну. А напряжение на борту нарастало с каждой минутой.
Двое из повстанцев спустились в трюм. В отсеке, заваленном уловом, было скользко и остро пахло свежевыловленной рыбой. Видимость здесь оставляла желать лучшего, и один африканец сказал другому:
– Сходи наверх за фонарем, здесь же ничего не видно.
Словно в заднице у дьявола! Того и гляди, поскользнешься.
– Да, сейчас принесу, – второй поднялся по узким ступеням наверх. – Эй, там, нам нужен фонарь! Внизу ничего не видно. Послушай, ты! У тебя есть фонарь? – спросил он у шкипера.
– Нет. Мы тут знаем каждый метр, зачем нам фонарь? – отвечал шкипер, и на его лице легкой тенью промелькнула почти невидимая самодовольная улыбка.
– Поговори еще у меня! – раздраженно буркнул мятежник.
