Когда на катере убедились, что запугали рыбаков достаточно, из чрева судна вышел Онигминде. На лице хозяина джунглей было написано презрение ко всем и ко всему. Налитые кровью глаза нагло обшаривали рыбацкое судно. Куря сигару и сплевывая на палубу, он подозвал к себе одного из помощников и что-то сказал ему на ухо. Подчиненный быстрым шагом прошел на нос катера и скомандовал стоявшим там солдатам:
– Осмотреть шхуну! При обнаружении чего-нибудь подозрительного или странного сообщить лично господину Онигминде!
Около десяти человек (большинство команды катера) перебросили на шхуну мостки и перебрались на нее.
За ними, не спеша и вальяжно, последовал и сам Джулиус. Поднявшись на борт шхуны, команда Онигминде начала допрос рыбаков.
– Куда следуете?
– В Ломе. Мы рыбаки, – отвечал напуганный шкипер, растерянно озираясь.
– Почему пытались уйти? – допытывался повстанец у рыбака, грозно потрясая автоматом.
– Мы не пытались…
– Что?! Ты мне еще будешь здесь сказки рассказывать? – взревел мятежник, ткнув кулаком в живот собеседника.
– Мы поздно вас заметили, а иначе бы обязательно остановились! – Тон голоса шкипера был убедителен.
Он обернулся к своей команде, как бы ища поддержки. Те послушно закивали, подтверждая слова шкипера.
– Кто-нибудь из чужих на борту есть? – чуть спокойнее спросил повстанец.
– Какие чужие, откуда им взяться?
– Отвечай только на мои вопросы! – снова вскипел «следователь».
– Никого, только рыба, – отрицательно замотал головой рыбак. – Немного рыбы, я правду говорю.
После этого вмешался сам Онигминде:
– Проведите тотальный обыск на шхуне. Если этот шкипер соврал… – он скосил взгляд в сторону посеревшего от страха рыбака и продолжил: – Тогда мы пристрелим его и отрежем язык для корма рыбам.
Сделав паузу, он ухмыльнулся:
– А то что же это получается? Надо же и рыбе подкормиться.
Последнее заявление подействовало на допрашиваемого самым неожиданным образом: видимо, от страха он начал громко и часто икать. Выпучив глаза, он сотрясался в приступах икоты.
Несмотря на серьезность момента, Джулиус не смог удержаться от смеха. Впрочем, многих его смех ужасал еще больше, чем грозный тон."
"На шхуне начался обыск. Послышался звон чего-то металлического, звуки падения каких-то предметов, топот ног и ругательства. Люди с катера, воодушевленные присутствием шефа на корабле, старались вовсю. Они заглядывали за каждый выступ, переворачивали сети и разве что не отдирали краску на палубе.
