Так уж давай рассказывай, что да как в Подземном мире вызнал? Где Змея искать будем? Как в жилище его пойдём? Каким средством верным злодея бить станем?
— Может быть, сначала вы мне расскажете, почему всё время скрывали факт рождения у вас трёх дочерей?
— Нет уж, сокол участковый, я первая спросила. Так что дела служебные нам ныне поважнее личных будут. Да и дело-то прошлое…
Я внимательно посмотрел ей в глаза. Бабкин кот мягко тронул меня лапкой за штанину, словно бы намекая: не дави, в свой час сама расколется, ей, поди, тоже не в радость столько лет такой груз в одиночку на сердце волочить.
Я опустил руку вниз, погладил Ваську меж ушей и уступил.
— Хорошо. Буду докладывать по порядку. Во-первых, отдельное спасибо за полотенце.
— Ширинку, что ль? Да ты её не потерял ли?
Я выдохнул через нос, мысленно досчитал до десяти и начал свою короткую повесть о двух милиционерах в подземном царстве. То есть об одном милиционере и одном даже не знаю, как его назвать. Митька! И этим всё сказано, в детали можно не углубляться, все всё поняли.
Рассказывал я довольно бодро, наша домохозяйка пару раз даже хихикнула. На том моменте, когда дверца шкафа шибанула её зятя поперёк клюва, бабка вообще торжественно пожала мою руку.
Орла она, как я понимаю, всё-таки уважала, хотя и считала безбожным проглотом, прибить которого легче, чем прокормить. Информацию о месте жительства Змея Горыныча восприняла с энтузиазмом — в отличие от меня она про эту Стеклянную гору не один раз краем уха слышала. И да, это действительно где-то на востоке.
Пешком не дойдём, но на ступе долететь можно. С одной пересадкой, чартером, через Лысую гору Кощея Бессмертного.
— Э-э, секундочку, — споткнулся я, потому что любое упоминание о местном преступном авторитете было чревато плавным перетеканием одного уголовного дела в два, а то и в три. — Вы уверены, что нам надо останавливаться именно на Лысой горе? Мне там, мягко говоря, не рады…
— А меня, стало быть, думаешь, цветами встретят?
— Думаю, оружейным салютом из всех стволов! Бабуль, да он расшибёт нас в воздухе раньше, чем мы зайдём на посадку.
Вам Митю не жалко?
— Жалко, молоденький парнишка, — без малейшего оттенка скорби в глазах признала Яга. — И тебя жалко, и царя, и себя, старую, тоже. Однако что ж делать-то? Служба есть служба. И никуды нам от долга перед Отечеством не деться…
— Не слишком пафосно?
— Ай, да сама знаю, что слишком. — Бабка выдохнула и опрокинула вторую стопку. — Не боись, чистая валерьянка.
