В глазах Мити блестели слёзы счастья…
— Никита Иванович, отец родной! За Христа ради, избавьте меня от дьяковой болтовни, всю плешь мне Филимон Митрофанович проел! Мало того что нервы задарма треплет по любому поводу, дык ещё со скуки с блохами моими разговоры ведёт. К монашеству и покаянию их склоняет. А мне уже кажется, что они ему и отвечают по-всякому! Заберите от психа домой, в отделение, век за вас Бога молить буду-у-у!!!
Я устало покачал головой. Похоже, всё опять пошло наперекосяк. Хотя когда было иначе, напомните? Вот и я не помню…
Сначала я помог вылезти из кустов Олёне.
Она изрядно расцарапала руку, но в целом очень легко отделалась. Василисе пришлось хуже. Мало того что она пролетела через колючие заросли лесной малины с остатками ягод, так потом ещё и приземлилась всем могучим задом на высокий муравейник.
Естественно, насекомые бросились мстить за разрушенный дом! Но когда муравьи-воины по ходу ответной атаки обнаружили следы от раздавленной малины, то кликнули туда же ещё и муравьёв-тружеников.
Толстая бесовка не успевала стряхивать с себя чёрных мстителей и носилась взад-вперёд, как перепуганная курица, матерясь при этом не хуже члена боярской думы.
Подобное зрелище в иной ситуации наверняка бы выглядело комично, но сейчас вызывало скорее сочувствие с нотками раздражения.
— Я в избушку. Присмотри, чтоб ворон не смылся.
— Конечно, милый. — Олёна чмокнула меня в щёку и, сделав страшные глаза, поманила к себе пальчиком Кощеева посланника.
Тот сокрушённо вздохнул, словно сражённый в самое сердце нашим недоверием, но послушно слетел вниз, усевшись на плечо моей жены, как попугай одноногого Джона Сильвера.
— Митя, открывай.
Сверху упала лесенка, и я вошёл в передвижную избушку Бабы-яги.
— А где царь с царицей?
Дьяк и серый волк широко улыбнулись. Я понял, что дело опять плохо или даже хуже некуда…
— Здрав буди, сыскной воевода! Челом те бью, ибо, как говаривали святые отцы в Писании, всякая власть от Бога. Тем паче власть законопорядковая, то бишь милицейская…
— Где Горох с супругой?!
— Тут такое дело, Никита Иванович, — виновато поджал хвост Митя, и эти два «Твикса» пустились плести самую нелепую историю из всех, что мне доводилось слышать.
Ну да, может, и не самую, но в первую пятёрку входящую точно.
Короче, с их слов выходило следующее. Царь пропал, они тут ни при чём, а повинную голову по-любому меч не сечёт! Это если в целом, но я, как вы понимаете, потребовал подробностей и фактов.
