Куда — не сказал, когда ждать обратно — тоже.
Царь Горох и его ненаглядная супруга Лидия Адольфина по-прежнему находятся в плену, недалеко, в левом крыле. Их найти легко. А вот Ягу — нет. После того как наша бабуля храбро повозила бесовкой Василисой в печи, её скрутили скелеты и заперли неизвестно где от греха подальше.
Маняша, юная дочь кузнеца, якобы по уши втрескалась в доброго молодца фон Дракхена и только ждала батюшкиного благословения на свадебку. О судьбе мой Олёны бывший думский писарь ничего не знал.
Но предполагал худшее…
— Комната её ныне пустой стоит. Либо сбежала, стало быть, либо Змей её… того… и косточек не оставил.
Как вы понимаете, меня подобная двойственность мало устраивала. Мне нужна была правда.
— Ведите нас.
— Куда?
— На Кудыкину гору, к неописуемому забору, — рыкнул Митяй, за что тут же получил от дьяка Груздева подзатыльник.
— А тебе, собачья морда, при людях никто слова не давал! Цыть у меня, блохастый!
Дальше, как вы понимаете, мне пришлось вытаскивать истошно вопящего Филимона Митрофановича из волчьей пасти.
И, помедли я хоть полминуточки, мой младший сотрудник точно бы его съел. Достало, допекло, последняя капля, соломинка, сломавшая горб верблюда, — дьяк такое умеет."
"Да что там, именно в умении довести любого человека до белого каления и есть его главный талант, равных ему в этом подлом искусстве просто нет!
— Значит, так, гражданин Груздев, — поставив на ноги обслюнявленного и практически простившегося с жизнью дьяка, решительно заявил я, — сию же минуту вы ведёте нас по всем камерам и тюрьмам, где есть пленники.
Ясно?
— Да я и сам собирался! Угрожают тут ещё…
— Митя, если этот… этот… нехороший человек захочет нас предать, кинуть, обмануть, нахамить или ещё что-то подобное, то официально разрешаю тебе откусить ему… Чего бы ты хотел?
Дьяк Филька мгновенно принял позу футболиста в стенке при штрафном.
Митяя передернуло от таких перспектив, но он заставил себя плотоядно облизнуться.
— Отлично. Надеюсь, мы все правильно поняли друг друга. А теперь вперёд!
Бывший думский подголосок бросился к вторым дверям с такой верноподданнической прытью, словно намеревался первым припасть к стопам Гороха с поцелуями. Кстати, стопроцентно уверен, что, как только мы освободим царя, он так и сделает.
