Пришлось скрестить руки на груди, молча впериться взглядом в чернеющие на горизонте башни замка фон Дракхена и тупо ждать. Хорошо ещё не очень долго.
Среднестатистический запас слёз у девушек заканчивается через шесть-семь минут беспрерывного рёва. Потом начинаются сопли, слюни, кашель и попытки долгожданного примирения с реальностью.
— Бросать невинную девицу одну в чистом поле да тёмном лесу — это грех великий, — хлюпая носом, предупредила царевна. — Так что я с вами пойду. Небось сразу-то Змей меня и не съест, а там поглядим, чья возьмёт.
— Ух ты, — невольно восхитился Митя. — Вы что же, побить его собираетесь?
— Мозгами, — сказала, как отрезала, Василиса Премудрая.
Мы с напарником неуверенно переглянулись. Да почему бы и нет? В конце концов, терять нам уже нечего, а на войне никакие союзники лишними не бывают.
— Поехали, — предложил я, кладя руку на холку серого волка. — Очень надеюсь, что фон Дракхен сдержит своё слово.
Митя и царевна обменялись взглядами, говорившими, что уж они-то в это ни на грош не верят.
Ну и ладно, будем считать меня упёртым оптимистом, не имеющим в запасе никакого плана «Б». Но у меня он был…
До подножия Стеклянной горы добрались довольно быстро, часа за два. На этот раз Митя вёз на своём горбу Василису Премудрую, а я без седла прокатился на коне златогривом. Должен признать, что наездник из меня практически никакой, конь это знал, но в своих целях не пользовался. То есть скакал ровной рысью, резких прыжков не делал, на дыбы не вставал и сбросить меня не пытался ни разу.
Только я всё равно изрядно отбил себе задницу, и ноги без стремян затекают.
— Митя, сможешь тайно проникнуть внутрь и найти наших? Надеюсь, их бунт закончится, не успев начаться.
— Попробовать можно, — задумчиво глядя на неровности и сколы стеклянного покрытия, буркнул себе под нос серый волк. — А ежели Змей возьмёт да и спросит, куды я делся?
— Скажу, в лес убежал, волчицам глазки строить.
— Энто по мне! А коли найду наших, чего передать-то?
— Чтобы свою бунтарско-диверсионную деятельность строили с учётом человеческо-змеиной природы нашего навязчивого хозяина.
— Туманно как-то…
— Ты, главное, Бабе-яге это скажи, она поймёт.
Митя пожал плечами и, отбежав в сторону, полез наверх, цепляясь мощными когтями за почти невидимые человеческому глазу трещинки и выступы.
— Ну а мы, соответственно, постучим и будем ждать.
Я кивнул златогривому коню, и тот, развернувшись, пару раз крепко вдарил задними копытами по склону Стеклянной горы.
