— Это… чё такое значит? — осторожно уточнил лысеющий незадачливый жених. — Это вы меня обманули, что ли? Кинули? Ни невесты, ни коня?!
— Разберёмся, — неуверенно пообещал я, так как нам с Митей тоже по-любому пора было делать отсюда ноги. На раз-два!
Серый волк прыгнул в сторону, едва не сбросив меня со спины, и далёкие проклятия царя Тимура донеслись сквозь свист ветра в ушах уже плохо различаемыми обрывками:
— …ады!…орьё!…аршивые!…уки!…ети…ать…ашу!…идерасты!…адомиты-ы!!!
Если мы что и поняли, то виду не подали и к себе примерять не стали.
В конце концов, мы с Митей были удивлены не меньше, подобное развитие сюжета никак не входило в наши планы. Благо конокрадку в юбке удалось догнать минут за пять-шесть, далеко она не ускакала. Конь устал, не першерон всё-таки…"
"— Гражданочка, — вежливо прокашлялся я, изо всех сил стараясь придать своему лицу суровое выражение. — Вы, собственно, куда втопили-то? Ни здрасте, ни до свиданья, плюнули в душу человеку, меня в неудобное положение поставили, чужую лошадь спёрли.
У вас, вообще, совесть есть?
Царевна уставилась на меня так, словно это слово было ей попросту незнакомо. Потом вздохнула всей грудью (бюст поднялся вверх сантиметров на пять, не вру!) и жалобно протянула:
— Не понравился он мне. Не лежит к нему сердечко девичье. Нешто неволить меня, бедную, станешь?
— Нет, разумеется. Однако…
Я призадумался. По идее Василису следовало бы вернуть домой.
Но тут возникает целый ряд вопросов. Во-первых, как? Златогривый конь едва на ногах держится, он её явно не довезёт.
Мите тоже сегодня не слабо досталось, весь день в бегах туда-сюда, да и не попрёт он её хоть и под угрозой увольнения! Которая, кстати, не так уж на него и действует — попривык, притерпелся, адаптировался, так сказать…
Ну и пешком девицу домой тоже не отправишь, не ближний свет, через целое царство-государство пешкодралом пилить надо…
— А ты меня с собой возьми, добрый молодец участковый, — прямолинейно попросила разборчивая невеста.
— Я ж как-никак Василиса Премудрая, я тебе пригожусь.
— Секундочку, — замер я, потому что один эпитет не сочетался с другим. — Вы же вроде говорили, что вы Василиса Прекрасная?
— Когда энто я тебе такое сказала?!
— А-а-а… — Я почувствовал себя полным идиотом, так как слово «прекрасная» мне навязал царь Тимур, а сама Василиса действительно ни разу себя так не называла.
— Ты уж не серчай, добрый молодец, однако зеркало и у меня есть. Премудрая я.
