Убедился, что Баранов тоже вчера лечил простуду (судя по «выхлопу», профессор Баранов использовал для лечения лекарственное средство, изготовленное на той же основе, что и лекарство Тороповой). Номер билета, который мне достался на этом экзамене в прошлой жизни, я не вспомнил. Но сейчас я вытянул семнадцатый — продемонстрировал его преподавателям и промаршировал к окну, за которым блестели на солнце покрытые свежим снегом кроны деревьев. Уселся за спиной Андрея Межуева, уже пыхтевшего над решением примеров. Положил перед собой экзаменационный билет, пробежался взглядом по вопросам.
Не удержался — хмыкнул. Потому что сообразил: я напрасно потратил рубль на аренду «шпор». Ни один из вопросов не выглядел для меня заумной абракадаброй. Все примеры казались вполне решаемыми. Я вздохнул, снял колпачок с шариковой ручки. Получение на экзамене «тройки» показалось мне несложным делом — я тут же принялся за работу. Чиркал ручкой по бумаге, слушал чириканье птиц за окном и тихие голоса преподавателей, обсуждавших новогодний «Голубой огонёк».
На решение примеров я потратил четверть часа. Неожиданно обнаружил, что либо во мне проснулся математический талант, либо я хорошо понял и запомнил прослушанные во второй раз лекции. С готовыми решениями и с уверенным видом я уселся за стол напротив профессора Баранова.
И через десять минут блиц-опроса покинул кабинет с пометкой «отлично» в зачётке.
* * *"
"Котова экзамен по высшей математике провалила — это, я понял, лишь взглянув ей в глаза.
* * *Лена вышла из кабинета математики — сквозь застывшие в глазах слёзы оглядела заполненный студентами группы «ОиНТ-73» коридор. Отыскала меня взглядом. На негнущихся ногах подошла ко мне, уткнулась носом в мой пиджак и разрыдалась.
Ещё не сдавшие экзамен «трудовики» притихли, смотрели на трясущиеся плечи Котовой.
Лена мне рассказала, как «опозорилась» перед приёмной комиссией.
— … Я… я ничего не соображала… как… как дура…
— Успокойся, — произнёс я. — Подлечишься немного и пересдашь эту математику.
Ничего страшного.
Поглаживал рыдавшую Лену по спине.
— … Он… профессор говорил… пересдача только после каникул, — сообщила Котова.
— До каникул пересдашь, — сказал я. — Вот увидишь.
Лена запрокинула голову, посмотрела мне в лицо.
— Правда? — спросила она.
Мы смотрели друг другу в глаза — моё сердце отсчитало пять секунд.
Я улыбнулся и сказал:
— Обещаю.
* * *Решил, что не побеспокою нашего преподавателя высшей математики в институте.
