— Увидел во сне? Я правильно догадалась?
Я смотрел в большие карие глаза Котовой. Жевал огурец.
Из спальни доносились голоса фельдшера и Ниночки.
— Самолёт не видел, — сказал я. — Но видел твою фотографию.
Котова нахмурила брови.
— Какую фотографию? — спросила она.
Я подробно описал ей тот чёрно-белый снимок, который в прошлой жизни неоднократно рассматривал, когда приходил на Верхнее кладбище.
— Помню такую, — сказала Лена. — Это мой брат фотографировал. Олег. Он раньше в фотокружке занимался. Во Дворце пионеров.
Этот портрет Олежек сделал в позапрошлом году. И где ты эту фотку видел?
Я взмахнул вилкой.
Ответил:
— На кладбище. На надгробии. А под фотографией была надпись: «Елена Ивановна Котова. 27.10.1955–23.06.1973».
Лена моргнула.
— Двадцать третье июня… — произнесла она. — Это же тот день…
— … Когда упал самолёт, — сказал я. — Мне о самолёте Кирилл рассказал. Когда мы с ним смотрели на могилу девчонки, что погибла при той аварии. Брат говорил, что они с Артурчиком ездили к тому дому на Лесной улице, смотрели на дыру в стене.
— Погибла?
— Я вернулся в Новосоветск из Москвы как раз двадцать третьего июня.
— И ты сразу помчался к моему дому…
Котова замолчала.
Потому что в прихожей загрохотали шаги — в комнату вошёл Коля Уваров в сопровождении незнакомой седовласой женщины.
* * *В гостях у Николая мы с Котовой пробыли чуть больше часа.
Я вручил Коле новогодний подарок: три бутылки армянского коньяка. Уваров при виде бутылок с благородным напитком задумчиво почесал затылок.
И отдарился деревянным посылочным ящиком, до краёв наполненным зеленоватыми мандаринами. Он так и отдал нам мандарины: вместе с ящиком, в котором получил их от бывшего сослуживца, проживавшего сейчас в Абхазии. А ещё Николай заправил нам Чижика. И передал моим родителям два больших кольца кровяной колбасы.
* * *В Новосоветск мы приехали ещё ночью.
Но я заметил, когда закатывал во двор мотоцикл, что на небе у горизонта уже появились красноватые отблески.
Ещё в доме у Коли я выяснил, что родители Котовой не знали, куда именно поехала встречать Новый год их дочь. Лена сказала, что сообщила им лишь то, что отвезёт мне салат. Но не уточнила, что поехала в наш посёлок, а не в общежитие.
В доме родителей нас встретил полумрак. Я прислушался — различил звуки протяжного храпа моего отца. В спальне обнаружил, что обе кровати заняты: Кирилл спал на своей, а мою койку заняла чмокавшая во сне губами Инга Рауде.
