В голосе брата мне послышались грустные и завистливые ноты (Инга Рауде ещё в июне уехала домой, вернётся в Новосоветск не раньше конца августа). Я забросил на плечо лямку сумки и зашагал к Котовой. Лена следила за моим приближением. Она рассматривала меня, улыбалась. Не отвела взгляда от моего лица, даже когда принимала из рук подруги вафельный стаканчик с мороженым.
— Привет! — бодро поздоровалась Котова. — А вы хорошо загорели!
— Котова, ты же свалила в Геленджик! — сказал Прохоров. — Я надеялся, что до сентября тебя не увижу.
Лена усмехнулась, дёрнула плечом — смотрела мне в глаза.
— Я чуть от скуки там, у тётки, не померла, — заявила она. — Каждый день плеск волн и крики чаек. Они чуть с ума меня не свели. Я только купалась и загорала. Больше ничего не делала. У тётки даже телевизора нет!
Она лизнула мороженое.
— Это вы на море поехали втроём, — сказала Лена. — Веселились, наверное. А мне там кроме собаки и поговорить не с кем было: не надоедать же с утра до вечера тетке и её мужу.
Сбежала я оттуда.
Котова развела руками.
Артурчик покачал головой, посмотрел на Торопову.
— У нас тоже невесело было, — сообщил он. — На море полно водорослей и медуз. Кормёжка отвратительная. До ближайшего магазина почти десять километров по жаре топать! Мы даже пиво там толком не попили!..
Прохоров вздохнул — струнные гитары тоскливо застонали.
— Дни до возвращения домой считали, — заверил он. — Напрасно гитару с собой таскал. Старикам и старушкам в этом пансионате песни Высоцкого не понравились.
Про синий платочек им пел. Ещё и о камень ударился, когда нырял.
Прохоров ткнул пальцем в почти зажившую рану на своей верхней губе.
Наташа погладила Артура по голове, поцеловала его в щёку.
— А у нас в кинотеатрах сейчас фильм про итальянцев показывают, — сообщила Котова. — С Андреем Мироновым в главной роли. Олег и Рита на него уже ходили. Говорят: смешной фильм, и погонь в нём много…
* * *Лена и Наташа не поехали ни к нам в посёлок, ни вместе с Артурчиком — заявили, что пришли на вокзал, лишь чтобы с нами поздороваться.
Мы поболтали с Тороповой и с Котовой полчаса. Поели мороженое. Расстались мы с ними на трамвайной остановке. Прохоров и девчонки поехали каждый к себе домой. Мы с Кириллом отправились к родителям. По пути мой младший брат смотрел за окно и печально вздыхал. Почти не говорил со мной, словно обиженный. Но он резко повеселел, когда дома узнал: ещё с позавчерашнего дня его ждало письмо от Инги Рауде.
