Я сложил лист пополам, сунул его в карман шорт — туда, где лежал ключ от комнаты в пансионате.
— Твой адрес у меня есть, — заявила Бурцева. — И домашний, и адрес вашего общежития.
Она смущённо пояснила:
— Я их у Кирилла выпросила. Только не сердись на него!
Настя стрельнула взглядом в моего младшего брата — тот посмотрел на стёкла моих солнцезащитных очков, дёрнул плечом.
— Сергей, а можно… я тебе письмо напишу? — спросила Анастасия.
Она сунула блокнот в сумку, сцепила пальцы рук в замок на уровне своего живота.
Я кивнул и сказал:
— Напиши. Если захочешь."
"Настя улыбнулась. Я поправил за ушами дужки очков. Заметил, как вдали на дороге блеснуло лобовое стекло приближавшегося к нам по шоссе автобуса (хотя его дребезжание я пока не слышал). Взглянул на часы — на этот раз автобус пребудет точно по расписанию. Прохоров и Бурцева снова закурили. Кир помахал рукой, отгоняя от себя табачный дым. Я слушал шуточки Артура, боролся с сонливостью, следил за приближением автобуса. Увидел автобус не только я — люди на остановке засуетились, переставили ближе к дороге свои вещи (будто сомневались, что успеют их погрузить).
Их поведение привлекло внимание Бурцевой. Анастасия повертела головой — разглядела вдали поднятые колесами автобуса клубы пыли.
— Уже? — растерянно выдохнула она.
— Примерно через три часа будешь в Первомайске, — сказал я. — Уверенна, что купишь билет до Москвы?
— Билет? — переспросила Настя.
Она растерянно поморгала. Махнула рукой.
— Билет куплю. Без проблем.
Бурцева вздохнула.
— Что-то я уже не хочу никуда ехать… — призналась она.
Я подхватил с земли чемодан и зашагал к автобусной остановке. Настя, а следом за ней и Кирилл с Артурчиком, побрели за мной следом. Я слышал звуки их шагов, но не огладывался. Вспомнил, как вот так же мы провожали возвращавшихся из пансионата в Тулу парикмахерш. Те тоже вздыхали и заверяли нас, что с удовольствием остались бы в «Авроре». Они нам тоже вручили клочки бумаги со своими домашними адресами. Я точно помнил, что Артурчик и Кирилл даже написали им в августе по письму.
Но ответ от парикмахерш парни так и не получили. «Всё, что происходит на курорте, остаётся на курорте», — повторял поумневший Прохоров. Впервые он это изречение произнёс не после случая с парикмахершами, а значительно позже.
Я погрузил в автобус Настин чемодан. Загрузили свои вещи и толпившиеся на остановке пассажиры. Автобус пованивал бензином и человеческим потом. Бурцева неохотно поднялась в салон, прошла к свободному месту.
