Потому что худеть я на отдыхе в пансионате не собирался: лишний вес я для этого не заготовил. Да и Кирилл с Артурчиком в диете тоже не нуждались. А потому я предусмотрительно прихватил с собой в деревню четыре объёмные сетки-авоськи, которые загрузил в «Сельмаге» консервами, печеньем, сухарями, пивом и прочими высококалорийными продуктами. Вручил заполненные авоськи брату и Прохорову. Те не опозорились перед столичной студенткой нытьём. Но на выходе из деревенского магазина Кирилл и Артур посматривали на чемодан в моей руке едва ли не с завистью.
На обратном пути Настя Бурцева говорила мало — лишь отвечала на нескончаемые вопросы Прохорова. Она шагала плечом к плечу со мной, то и дело посматривала мне в лицо. Часто курила, словно после долгого никотинового голодания. Я видел, как по её щекам скатывались капли влаги. Настя их словно не замечала — они падали ей на грудь, ненадолго оставляли на футболке влажные пятна. В воздухе около моей головы смешивались в дурманящий коктейль ароматы морской воды и духов «Chahel номер девятнадцать» с запахами пыли, человеческого пота и табачного дыма.
"
"В пансионат мы вернулись уже в обед. Уставшие, вспотевшие и голодные. На территории пансионата мои спутники словно обрели второе дыхание: зашагали резво, улыбались, высказывали догадки о сегодняшнем обеденном меню. Сетки с продуктами и чемодан мы бросили у двери в своём номере. Не переоделись, а сразу же поспешили в столовую. По пути я отметил, что количество шагавших в столовую и возвращавшихся оттуда людей уже выглядело примерно одинаковым.
Встретили мы и работниц чулочной фабрики из Смоленска — договорились с ними, что через час отправимся на пляж.
* * *На пляж около пансионата мы пришли в самый солнцепёк — в то самое время, когда разумные люди лежали на кроватях в своих комнатах и смотрели полуденные сны. Кирилл и Артурчик расстелили на песке полотенца (в том числе и для московской студентки). Они торопливо скинули с себя одежду, поглядывали при этом на своих неспешно обнажавшихся подружек. Работницы чулочной фабрики раздевались, будто на съёмках фильма для взрослых: показывали нам себя с «лучших» сторон — за их раздеванием следили и загоравшие неподалёку от нас мужчины пенсионного возраста.
Бурцева сняла футболку и шорты (джинсы она оставила в нашей комнате), продемонстрировала нам ярко-синий, явно импортный купальник. И… закурила. Ветер понёс бело-серый табачный дымок мимо моего лица к ограждавшему пляж забору. Я поправил на голове сделанную из газеты пилотку.
