— Но этот козел пытался меня поцеловать!
— И? — мент скептически выгибает бровь.
— После того, как я застала его с другой! Да не просто застала, он ей там под столом знаете что делал?! — я уже готова взорваться от негодования. — А потом своим ртом грязным ко мне полез! Вы хоть представляете?
— Девушка, я может и представляю, — совершенно равнодужно говорит страж порядка. — Но на самооборону это, мягко говоря, не тянет.
— И что же со мной будет? — мне становится страшно. — Мне нельзя в тюрьму, у меня ребенок в саду остался.
— К слову о ребенке, — он принимается листать свои бумажки. — Пострадавший так же сообщил, что вы и с ребенком жестоко обращаетесь. Так что будьте готовы теперь еще и с опекой разбираться.
— Н-нет! — выдыхаю я в ужасе, прижимая дрожащие руки к груди. — Это же вранье чистой воды! — всхлипываю я. — Да как же он может так брехать бессовестно. Сами моего сына спросите! Или соседей… я не знаю… в садике можете расспросить. Да я за него жизнь отдать готова, он — мое все! — я уже рыдаю от страха.
Такой подлости я от Паши уж точно не ожидала. Как он мог? Скотина! Да я его собственными руками придушить готова!"
"— Ну кто из вас брешет нам еще предстоит разобраться, — пожимает плечами. — Пока у вашего бывшего явно побольше доказательств. Кроме того, пообщавшись с вами вижу явные проблемы с самоконтролем. А значит если докажут жестокое обращение с ребенком, то и в саду работать вам запретят. Я бы на вашем месте задумался, девушка.
— А о чем тут думать? — всхлипываю я. — Скажите, что я могу сейчас сделать, чтобы как-то исправить положение, умоляю!
— Ну, можете попробовать договориться с бывшим на мирное решение вопроса, — лениво тянет он.
— Однако это теперь решит только часть проблемы. Если опеку уже подняли, просто помириться вам уже будет недостаточно.
Я судорожно вздыхаю, чувствуя, как кабинет приходит в движение.
Умоляю. Пусть это все будет обычным кошмаром.
— Здрасти. Вы к кому? — бросает полицейский кому-то поверх моей головы.
— Добрый день, — звучит незнакомый мне мужской голос, — я адвокат Ивахиной Надежды Сергеевны, и отныне я буду представлять ее интересы.
Непонимающе оборачиваюсь.
В дверях стоит щуплый мужичок в очках, которого я знать не знаю. На вид какой-то ботаник, но держится весьма уверенно. Подходит к столу, за которым мы общаемся с полицейским и твердо выдает:
— Думаю моя подзащитная может быть свободна. А мы пока с вами обсудим материалы дела.
— Че ж вы сразу с этого не начали, — выдыхает мент.
