Приподнимает крышку:
— Ммм, так и знал, — разве что не облизывается гад, — я так скучал по твоему борщу.
Он принимается совсем уж внаглую открывать все подряд ящики, выуживая для себя тарелку, ложку и половник, чтобы наложить себе поесть.
Я просто в шоке от такой бесцеремонности! Да как он может быть таким… невыносимым?!
Подхожу ближе и, не позволив ему зачерпнуть из кастрюли, отбираю посуду:
— В ресторане поешь! А на мои борщи твой абонемент закончился с нашим разводом, — фыркаю зло. — Ну-ка проваливай! Пока метлой тебя не отходила!
Он ухмыляется:
— Ух ты, какая стала.
Грозная, — его взгляд мечется по моему лицу преимущественно прилипая к губам. — Правда не покормишь? Я реально очень голодный, малыш.
От греха подальше отшатываюсь к холодильнику, потому что в каждой его фразочке мне отчего-то мерещится двойной подтекст. Но с чего бы это вдруг?
— Это не моя забота, — вздергиваю подбородок. — Я пойду за Аленкой. А ты не смей тут хозяйничать! — выставляю перед собой указательный палец.
Кухня настолько маленькая, что Костя без труда ловит меня за руку и прижимает мои пальцы к своим губам:
— Знаешь, а ты ведь все такая же красивая, Надь, — говорит, глядя мне в глаза.
У меня дыхание перехватывает от его неожиданного комплимента.
Выдергиваю из его ладони свою руку и прижимаю к груди, чувствуя, как сердце колотится. Это от страха. Точно. Нет у него других причин так трепетать.
— И краснеешь ты так же красиво как раньше, — улыбается мерзавец.
— Ага, а еще плачу! Я все поняла. А теперь забирай дочку и проваливай из моего дома! Тебя ни касаются ни мои слезы, ни мои красные щеки. Это от жары. А вовсе не от тебя.
— Разве? — он шагает ближе, окончательно припирая меня к холодильнику.
Прячу взгляд у него на груди. Не хочу, чтобы он он понял, что мне вовсе не все равно от того, что он так близко. Да я бы и сама предпочла этого не понимать. Уж куда хуже — млеть от близости бывшего мужа. Это я видимо на фоне стресса от расставания с Пашей.
Уж настолько эти два мужчины контрастно разные, что рядом с Костей у меня невольно коленки подкашиваются.
— Я правда соскучился, — говорит тихо. Касается кончиками пальцев моего обнаженного плеча. — Я даже заплатить готов, если нужно.
— Ч-что? — вскидываю на него шокированный взгляд. — За что?!
— За борщ, Надюш. Я ж говорю, так по твоей стряпне соскучился, что готов заплатить сколько скажешь, — он усмехается.
