Полдня с ней не принесло мне ни капли дискомфорта, наоборот, я так привыкла к ней, будто у меня изначально и было двое детей. Они с Тёмой еще так поладили здорово, что я ими налюбоваться не могу. Наигрались так, что вырубилась в обнимку оба, сразу после обеда.
Однако время клонится к полднику и дети рано или поздно проснутся с дневного сна, а о родителях Аленки ни слуху, ни духу.
Нет, я не тороплюсь. Наоборот вообще будто не хочу, чтобы девочку у меня забирали. Но я очень боюсь. Боюсь, что Костя вдруг неожиданно нагрянет и увидит Тёму.
Не хочу я! Да, может это не правильно, эгоистично и что-то там еще, но я не хочу, делить с этим мерзавцем своего ребенка. Это навсегда впишет моего бывшего гада в мою нынешнюю жизнь. А я совсем не готова к такому развитию событий.
Сижу на кухне, пытаясь выпить свой чай на травках, чтобы успокоиться. Это уже третья кружка — не помогает.
Я буквально как на пороховой бочке. От каждого шороха вздрагиваю. А еще и спала плохо. Вернее вообще почти не спала. Чего уж удивляться.
День вчера выдался препоганеший.
Хорошо хоть сегодня поспокойней. Если не считать внезапно свалившегося мне второго ребенка.
С другой стороны всего-то два. Не пару десятков ведь и на том спасибо. А могло быть, если бы не выходной. Так что не мне жаловаться.
И Паша носу не кажет. Может все же прочистила я ему вчера мозги метлой? Или боится теперь?
Интересно, куда ж он в итоге спать пошел? Не бомжевать же. К матери наверно все же. Вариантов у него все равно не много.
Не то, чтобы меня вообще сильно заботило, где этот козел спит.
Просто надеюсь, что он надежно пристроился, чтобы я его больше даже близко к своему дому не видела!
Это ж надо, каков поганец. Еще он мне угрожать будет!
Руки дрожат от обиды и злости так сильно, что у меня чай расплескивается. Ставлю кружку на стол и поднимаюсь, чтобы проверить кастрюлю кипящую на плите.
Решила приготовить ужин, пока дети спят, чтобы хоть чем-то себя отвлечь. Иначе мысли покоя не дают.
Кажется он и не изменился вовсе за эти четыре года.
Все такой же наглый и бесцеремонный. Все такой же красивый, гад. Только складка между бровей стала глубже. Будто он теперь еще чаще хмурится.
А еще взгляд.
Словно какой-то другой стал.
Кажется он не смотрел на меня так раньше.
Хотя чего я там дура себе надумала? Смотрел — не смотрел, какая разница? Каким был мерзавцем, таким и остался. Вон ребенка своей любовницы на меня скинул и глазом не моргнув. А я вся растаяла.
Делаю огонь под борщом потише и пробую бульон.
