Лара чувствовала, как опять без ее участия задвигались руки и ноги, как рот произнес грязное ругательство на картумском.
«Рот с мылом вымою!» — пригрозила она кошке и порадовалась, что стены и двери тут достаточно толстые, а ругательств и за стеной много — никто еще одно не разберет.
Кошка фыркнула, попробовала мяукнуть, проползти на четвереньках — и только в платье безнадежно запуталась. Снова стала верховодить Лара: распуталась, представила себя кошкой, выгнула спину, как раньше делала в королевском дворце, порычала грозно…
Увы, кто бы ни брался управлять телом, оно все равно оставалось человеческим! Лару уже начало потряхивать от волнения.
Мысли путались, а крутящаяся в памяти фраза «голову ей свернет» очень мешала ей думать. Очень! Пришедшая в логово вторая половина банды сообщила, что генерал должен прибыть в полдень, так что времени у нее немного. Точнее — совсем мало, так как она должна выбраться до того, как приедет Леон и попадет в расставленные бандитами силки. Но тело не слушалось, ему дела не было до всяческих предсказаний и обещаний Слепой Ведуньи, оно не хотело отращивать лапы и хвост! Телу и в человеческом облике жилось неплохо.
"
"Лара совершенно измучилась. После двух часов бесплодных попыток, когда солнце уже почти дошло до зенита, она села в дальнем углу чулана и разрыдалась. Ощущаемый ею чужой взгляд стал отчетливо-злорадным. За стеной забряцало оружие — бандиты готовились встретить и убить ее любимого, а она так и не смогла уйти из этой западни. В глубине души сумрачно молчала кошка.
В речах бандитов зазвучало имя леди Ардамас, и Лара утерла слезы лиловым атласным подолом и встала, чтоб с достоинством встретить очередную гибель. Вероятнее всего — последнюю свою гибель. Распрямившись в полный рост, Лара с королевским величием смотрела на дверь, ожидая прихода негодяев.
Глава 22. Спасательная операция
Леон обшаривал рощу за дубовой аллеей и честно пытался сосредоточиться на поставленной перед собой задаче: найти и обезвредить. Бандиты никак не находились, а в голову Леона настойчиво вползали воспоминания о губах жены, ее страстном шепоте: «мой генерал», о том, что в первый же вечер их семейной жизни она говорила, что любит его… и потом напоминала об этих словах.
Когда только полюбить успела? Не ясно. Все же Леону нестерпимо хотелось поверить в эти признания, забыть обо всех непонятностях и странностях, связанных с его женой. Мало ли, откуда она так много о нем знает? Ну мало ли?! Леон вздохнул.
