Мы прошли в столовую, а оттуда через раскрытые стеклянные двери выбрались в сад, и я делала вид, будто не замечаю, что Уильям по-прежнему поддерживал меня за локоть.
Дядюшка сидел в резной беседке, оплетенной цветущими розами, и с торжественным видом попивал послеобеденный чай. На стуле рядом невозмутимо почивала Дороти, всем своим видом демонстрируя пресыщенную усталость после встреч с «рыжей скотиной».
– Вы хотели нас видеть? – вежливо произнес Уильям и, не посмев потревожить будущую невестку, уселся в кресло рядом.
Как всегда, роль черной ведьмы досталась мне. Миндальничать с распутницей я не собиралась, скинула со стула и, пока она с ненавистью таращила глаза, спокойно уселась на мягкую подушку. Подозреваю, что следующими Дороти попытается испортить именно мои туфли, не зря присматривалась к ним с подозрительным вниманием, точно запоминала форму носа и каблука. Пусть, неблагодарная, скажет «спасибо», что за измену не получила этой самой туфлей под хвост.
– Завтра в поместье пришлют свадебные каталоги, чтобы ты могла выбрать другое платье, – объявил Флинт.
Вероятно, у человеческих невест выбор свадебного наряда действительно относился к разряду святого, но я только пожала плечами, мол, как знаете.
– Может, стоит отложить свадьбу до того времени, пока Картер сможет ходить? – предложил племянник.
– Вряд ли у меня есть так много времени, – спокойно возразил Флинт и, сам того не замечая, машинально провернул на пальце перстень с хищным алым камнем.
Невольно я бросила взгляд на руку Уильяма.
На безымянном пальце поблескивало похожее украшение. Могло ли так быть, что камень улавливал и поглощал черную магию? Другого объяснения, почему дядька Флинт ожил, едва я оказалась в доме, а любое мое, даже самое элементарное, колдовство заканчивалось плачевно, просто не находилось.
– Я решил вызвать белого колдуна, чтобы он помог Картеру справиться с травмой, – объявил хозяин дома, и я поперхнулась чаем.
Дураку было понятно, что стоит в поместье появиться другой ведьме, как нас с сообщником моментально выведут на чистую воду.
Тогда придет конец всему: и наследству Картера, и моей магической лицензии. Более того, едва бабка Примроуз узнает, что я пала так низко, что изображала чужую невесту, а по ходу пьесы перекачала ее любимое озерцо с заговоренной водой в замшелую деревню, она вычеркнет мое имя из семейной книги. И еще запретит поминать при черном молебне, чтобы другим внукам не было повадно страдать самостоятельностью.
