– Но сейчас-то ты видишь Дороти, – заметила я. – Кстати, хорошо, напомнил, что тебе надо стереть кое-какие воспоминания.
– Думаю, магия не поможет, – продолжал подкалывать тот. – Зрелище было незабываемым.
– Ты просто не знаешь, с каким профессионалом связался!
Я сделала сложный пасс рукой над разодранным швом, отдала мысленный приказ, но что-то явно пошло не по плану. Платье вспыхнуло голубоватым пламенем, заставив меня испуганно отпрянуть. Реакция у Уильяма оказалась получше, чем у черного ведьмака. Он моментально оттолкнул меня в сторону и швырнул горящую тряпку в воду, пока не вспыхнули сухие кусты.
Огонь потух, а испорченный вконец наряд расправил на солнце рукава.
– Если ты стираешь воспоминания так же, как делаешь заплатки, то, пожалуй, я сострою вид, что все забыл без магии, – последовал комментарий. – Чулки не передумала портить? Не станет чулок, ноги сотрешь в кровь.
Я даже не пожелала отвечать, просто фыркнула в его сторону. Не учите, господин Брент, черную ведьму жить и колдовать! В конце концов, что может быть проще, чем добавить плотности ткани?
Не обращая внимания на соседа, я задрала подол, расправила чулок, чтобы на голенище не вылез залом, и принялась бормотать заклинание, искренне веря в то, что не перепутала ни единого словечка.
Но ведь помнила же, как плохо во время учебы мне давались магические манипуляции с тканями: то занавески в аудитории подожгу, то ковер летать заставлю. Вот и чулки затвердели, превратившись в яичную скорлупу. Разглядывая хрупкий панцирь, обхвативший тисками ноги, я едва сдержалась от матерного комментария.
– Ты чего притихла, самостоятельная черная ведьма? – полюбопытствовал Уильям. – Сапоги вышли на славу?
– Я готова идти! – моментально опуская подол сорочки, выпалила я, но едва преступила с ноги на ногу, как раздался хруст сломанной скорлупы. Взгляд мужчины нашел мои ступни, торчащие из-под рубашки. На пальцах яичная броня покрылась мелкими трещинками, похожими на кракелюры старых картин.
– Почему они потрескались? – изогнул Уильям брови.
– Так и задумывалось, – с ходу соврала я. – Идем?
То, что именно «так» вообще не задумывалось ни разу, стало очевидно с первых шагов. Хруст крошащейся скорлупы тревожил болото, а мне казалось, будто в ступни вонзались сотни иголок. Прихрамывая, я тащилась по узкой лесной тропинке за Уильямом, со злостью отдирала подол сорочки от кустов и мечтала кого-нибудь проклясть. Наконец, уколовшись особенно чувствительно, я ойкнула и встала на цыпочки.
