Какой, однако, чистоплотный, предусмотрительный призрак!
Переполненный живот недовольно заурчал.
Из ледяного чулана надо было линять, и поскорее, пока я не окоченела и не оказалась застуканной кем-то из слуг. Зачаровывать без амулета очень не хотелось, а объяснить, кто я такая и почему разграбила домашние запасы, вряд ли получилось бы. Отставив метлу, выглянула в кухню. Безлюдное царство Жюля счастливо спало, погруженное в темноту. Стянув с ног туфли, я задула свечу и на цыпочках выскользнула наружу.
На крючках висели кухонные полотенца. Одно кое-как получилось повязать на груди, второе – едва-едва растянуть на бедрах.
Я искренне надеялась, что без приключений доберусь до камина в столовой, но недооценила силу притяжения голода к продуктовому чулану. Сначала в щелке под кухонной дверью мелькнул свет, а потом она раскрылась с неприятным скрипом. Высоко держа свечу, появился пастор Грегори. Одет новый расхититель продуктовых чуланов был определенно скромнее меня: в длинную ночную сорочку, колпак и с неизменной колораткой в воротничке (не иначе как после встречи со «смертью» даже ночью решил держать марку).
Я спряталась за очаг и прижала к полотенчику на груди туфли. Правда, в темноте излишней ловкостью я не страдала, шлепнулась с размаху и отбила голый зад о каменные плитки.
Отец Грегори, похоже, отличался не только привычкой попировать в ночи, но и отличным слухом. Моя неуклюжая возня его напугала. Он немедленно погасил свечу, а когда кухня вновь погрузилась в темноту, сноровисто нырнул за очаг.
Плюхнулся на пол и замер. Рядом со мной.
Ошарашенные соседством, мы боялись пошевелиться. В тишине было слышно, как у меня ворчит живот, а служитель светлой Богини сопит от страха. Наконец, набравшись смелости, мы синхронно повернули головы и уставились друг на друга сквозь чернильную мглу.
– Изыди, – тихо попросил пастор.
– Только отвернись, – отозвалась я, не представляя, как сейчас встану перед святым отцом, стыдливо придерживая полотенчики, и прошлепаю к выходу.
– Зачем? – наивно поинтересовался он, не догадываясь, что с призраками вообще-то разговаривать не принято.
– Я голая. – Конечно, от переизбытка скромности я не страдала, но даже у черных ведьм имелись кое-какие принципы насчет пасторов и обнаженных женских прелестей.
– Блудница?
– Прокляну! – пригрозила я шепотом.
– Осеню божественным знамением!
– Напугай своим знамением мою бабушку.
