Некоторое время, в полном ошеломлении Картер открывал и закрывал рот, потом кое-как вернул вертикальное положение и промычал:
– Это была…
– Дороти.
– Она обратилась в это безобразие?! – ткнул он прокушенным до крови пальцем в сторону двери.
– Быть точнее, в безобразно породистую кошку, – поправила я. – Ты же говорил, что Дороти – фонтан достоинств, а значит, обязана превратиться в маленькую милую кошечку.
– Но она похожа на лысого демона!
– Упс… – развела я руками. – Лысая кошка по-всякому лучше волосатой жабы, не считаешь?
– Но она вовсе не милая, а злобная кровожадная тварь, которая мне палец чуть не отгрызла! – снова возмутился жених.
– Может, у нее плохое настроение?
Некоторое время мы смотрели друг на друга. Картер не мог придумать, какие еще претензии предъявить, а я – какие выдвинуть аргументы, чтобы успокоить исстрадавшегося жениха.
– Кажется, я опять трезвею, и мне срочно надо выпить… – решил он и, с трудом поднявшись на нетвердые ноги, покинул комнату.
* * *"
"Бабка Примроуз любила повторять, что в черном ведьмовстве, в отличие от светлого, имелось всего два запрета.
Нельзя колдовать на голодный желудок – магическое плетение выйдет слабеньким, и нельзя никого проклинать без защитного амулета – поймаешь откат, потом разгребать замучаешься.
Оба наставления некстати вспомнились мне, когда я, голая, на шпильках и с метлой в руках, очнулась посреди ледяного продуктового погреба, озаренного коптящей восковой свечой. Судя по всему, из-за неосмотрительно отвешенного проклятия, пока я сама, счастливая, довольная и голодная, сладко спала, моим беззащитным телом завладела местная неупокоенная душа.
Ладно, туфли на высоких каблуках объяснялись тем, что в меня, по всей вероятности, вселилась приснопамятная супруга Флинта. Очки на носу тоже были понятны – без маскирующего амулета, призраком снятого, я видела не дальше собственного носа. Оставалось неясным только одно…
Почему в руках, дьявол дери, я держала метлу?! Что за тяга к чистоте?
С опаской проверила дощатый пол.
Вокруг меня валялись яблочные огрызки, надкусанные кровавые колбаски, куски белого сыра с голубой плесенью и черепки разбитого кувшина из-под молока. Судя по всему, мы с призраком слились в едином душевном порыве и, вместо того чтобы заняться бесчинствами, например, выкопать родненькие косточки, бабуля, наголодавшаяся за время бестелесного существования, решила пожрать, а устроив непотребный свинарник, бросилась убирать за собой.
