– И оставил неизгладимое впечатление.
– Особенно на несгораемый шкаф дядюшки Флинта, – поддакнула я.
– Дороти, вы сбежали из-за него? Что он пытался заставить вас делать? – поднажал Уильям.
Она помолчала, а потом прошептала:
– Он хотел, чтобы я помогла ему вытянуть деньги из вашего дядюшки на какое-то мутное дело. Знаете, когда Барнс появляется, он всегда рушит все, что мне дорого… Он проклятье нашей семьи. Мое проклятье! Поэтому уезжайте.
Похоже, девица совершенно ничего не мыслила в проклятьях, а еще не понимала, с кем разговаривала.
В отличие от младшего брата, на редкость непоследовательного типа, Уильям бывал исключительно убедительным и умел находить правильные слова:
– Дороти, вам не о чем беспокоиться, – мягко вымолвил он, – теперь вы будете под нашей защитой.
– Но это никак не отменяет того, что Картер мне изменял!
– Насколько я могу судить, изменить вам он так и не сумел. – В голосе Уильяма слышалась улыбка, так взрослый мужчина реагирует на страдания впервые влюбленной девчонки.
– Дайте ему еще один шанс. Уверен, что из Картера выйдет превосходный муж и отец семейства.
– Даже если он будет возражать, – добавила я. – При случае вы знаете, где меня найти. Обещаю помочь недорого.
– Бесплатно, – поправил меня Уильям.
– Раз господин Брент за вас платит, – подмигнула я сконфуженной невесте.
Цветущий сад выслушал еще один бурный скандал от будущих молодоженов. Пока они заново выясняли отношения (а глядя на сдержанный чепец Дороти, и не догадаешься, как громко она умела кричать), я подсчитывала убытки за последние две недели, прикидывала, где заказать новые магические котелки, и еще думала о том, что лопну, если хозяйка еще предложит мне чаю.
– Господа, чаю? – словно прочитав мои мысли, улыбнулась тетушка.
– Нет! – в два голоса отказались мы с Уильямом и нервно переглянулись. Говорят, что у дураков и у гениев мысли сходились. Учитывая, что я сумела наколдовать себе реальную кошку, мы относились ко второй категории.
Тут через открытые окна гостиной к нам прилетел надрывный визг невесты:
– Она носила безвкусную соломенную шляпку! Ты ей подарил отвратительные розовые чулки! Какой стыд!
От откровенных признаний, оглашенных на все окрестные дома, у госпожи Слотер в чашку упала печенюшка.
– В наше время молодые люди себя так не вели, – заметила она глубокомысленным тоном."
"– Дотти, чулки чулками, но люблю-то я тебя! – заорал Картер таким голосом, как будто после признания собирался озверевшую нареченную порешить.
