Группа задержания последовала за ним, оставив нас со спящим в кресле Двушкиным.
Некоторое время во дворе царило молчание. А затем, Зимин вздохнул, обернулся к нам и произнес:
– Итак, у меня две новости, дамы и господа. Как водится, хорошая и плохая. Хорошая в том, что я и Павел Филиппович оказались правы. И конюший невиновен. А плохая в том, что других подозреваемых у нас нет. А так как дело уже заведено, и группа должна будет отчитаться о результате, застряли мы здесь, скорее всего, надолго.
Глава 8 Обед
Мы вышли с территории особняка Двушкина.
И на площади, нас встретила толпа с угрюмыми лицами. Все собравшиеся были одеты в уже знакомые рубища, вышитые чудными рунами. Вид серого сборища вызывал неприятные ассоциации. Отчего-то мне показалось, что картина эта напоминает мне межмирье, где призраки ждут, когда для них откроются двери в новую жизнь.
Судя по количеству людей здесь собралась вся деревня. Среди них были и женщины в сарафанах и косынках. У некоторых из них я заметил серпы.
Оставалось надеяться, что эти инструменты жители случайно захватили с работ, а не собирались разобрать нас на части. И хоть бояться простых людей не стоило, меня происходящее напрягло. Было в этих сумрачных лицах что-то торжественно темное.
– Секта у них здесь, что-ли? - едва слышно пробормотал Зимин, с холодным любопытством рассматривая толпу.
Вперед вышел староста, который провожал нас к особняку Двушкина. И которого, очевидно, выбрали в качестве переговорщика. Он поклонился в пояс и начал:
– Не велите казнить, милсдари.
– И не думали, добрый человек, - ответил кустодий, сверля старосту стылым взглядом. - С машинами что-то случилось?
Парламентер поспешно замотал головой:
– Что вы, милсдари? - испуганно затараторил он. - Я же говорил, у нас воровство запрещено. Грех это. Наши в деревне даже двери не запирают. В любую избу войти каждый может, кто через ворота прошел.
Зимин усмехнулся:
– Ну, неудивительно, с такими-то питомцами.
Он кивнул в сторону одного из домов, за забором которого громко лаяла собака.
Здоровая, лобастая, с широкой челюстью, наполненную острыми зубами.
– Да, это не от воров, милсдарь, - отмахнулся староста. - А от гостей с болот. Дюже они собак не жалуют.
Шуйский удивленно поднял бровь:
– Гостей с болот? - переспросил он. - Это кто такие?
– Ну, от тех, которые в топях живут, и богу своему болотному поклоняются, - спокойно пояснил староста, и тут же сменил тему разговора.
