Слуга Искупителя, который стоял за спиной Никона, секунду помедлил, а затем кивнул. Это означало, что хозяин особняка говорил правду.
- Истина. – проговорил Лука в диктофон едва слышно.
– Знали ли вы служительницу Синода, лекаря Ульяну Маркову?
– Да.
– Были ли вы близки с Ульяной Марковой?
– Да.
– Вы давали Ульяне Марковой деньги на содержание в обмен на ее любовь и ласку?
– Да.
Слуга Искупителя подтверждал каждый ответ. Но веки конюшего начали подергиваться, будто бы у мужчины начинался тик. И жрец нахмурился, заметив эту реакцию.
– Вы убили Ульяну Маркову?
– Нет.
Слуга Искупителя снова кивнул, подтверждая сказанное.
Голова Двушкина начала едва заметно подрагивать. И жрец покосился на Зимина, знаками показывая, что допрос нужно заканчивать. Но Стас продолжил:
– Вы знали, что в деревне пропали полсотни девушек и женщин?
– Да.
– Вы убили хотя бы одну из них?
– Нет.
Ладони Двушкина крепко стиснули подлокотники кресла. И стоявшая рядом со мной Арина Родионовна закусила губу. В ее глазах показался страх.
– Убивали ли вы женщин? - спокойно продолжал кустодий.
– Нет, - клацая зубами, ответил конюший.
Он вдруг задергался, затрясся, словно бы к креслу подали электрический ток.
– Вы причастны к убийствам женщин?
– Нет, - с трудом прохрипел Никон. И слуга Искупителя кивнул, подтверждая сказанное.
Зимин кивнул:
– Все, мастер Лука.
Жрец облегчённо вздохнул и отпустил миньона, который истаял в воздухе. А Двушкин захрипел и резко открыл глаза. Уставился на нас обезумевшим взглядом.
– Все хорошо, мастер, - тут же начал Лука, и от синодника к Никону потянулись нити света, которые окутали конюшего в кокон.
И бедняга снова прикрыл глаза. Синодник же вынул из кармана платок и утер выступившую на лбу испарину:
– Все, мастер Зимин. Нам очень повезло, что миньон отключился, когда допрашиваемый был в пограничном состоянии. Еще немного - и нам пришлось бы вязать безумца, обладающего силой.
– Но все обошлось, - раздраженно отозвался кустодий. - Спасибо за помощь, мастер Лука. Вы и группа можете быть свободны.
Дважды синодника просить не пришлось. Жрец тяжело поднялся, вынул из складок рясы фляжку, к которой приложился, едва открутил крышку. В воздухе растекся аромат трав и алкоголя. Лука шумно выдохнул, принюхался к своему рукаву и утер выступившие на глазах слезы.
- Чаек крепкий, - сообщил он зачем-то, а потом махнул ладонью. – Кто вам поверит..."
"Затем взял со стола кусок пирога, сунул его в рот, почти не жуя, развернулся и засеменил к выходу.
