А в некоторых труднопроходимых местах огневичка попросту высушила землю своей способностью, превратив дорогу в камень.
— Упрямая девка, — проворчал Зимин. — И кто б мог подумать, что у нее столько сил. Я полагал, что она и спичку зажечь не сможет.
— Она всерьез решила, что не хочет работать, — нахмурился Коля, который шагал рядом, не показывая признаков усталости.
— Куда она могла пропасть? — пробормотал Стас, когда в предрассветных сумерках показались ворота. — Не пропустили же ее на территорию?
Но цепочка следов уверенно вела к воротам.
И уже у ограды, нам встретилась еще одна странность.
Створки были широко распахнуты. Привалившись к воротным столбам, сидели охранники. Мне показалось, что они пьяны. Но я тотчас отогнал от себя эту мысль. Тут люди были слишком ответственными, чтобы поступить так глупо. Зимин в несколько шагов оказался рядом с мужиками, присел около одного из них на пятки, кончиками пальцев коснулся жилки на шее:
— Живой, — произнёс он, поднимаясь на ноги. — Интересно, кто их так приложил? Синяки на лицах сильные.
Неужто Синькова ударила? За то, что ее на территорию не пустили.
— Вряд ли, — ответил Морозов, рассматривая тела. — Значит, явно кто-то поработал пудовыми кулаками.
Мы вошли на территорию. В селе уже никто не спал. В окнах горел свет, а за высокими заборами залаяли собаки. Но селяне явно не решались покинуть ночью дома. Видимо, боясь встретить снаружи болотную тварь или всадника.
Марфушечка нашлась рядом с домом старосты. Она стояла у ворот, переминаясь с ноги на ногу, и жалобно голосила.
Но выдрессированные собаки не обращали на нее никакого внимания.
— Как ты сюда добралась? — уточнил Стас. И услышав голос кустодия, девушка затравленно обернулась и завизжала:
— Не отправляйте меня обратно на конюшни. Искупителем прошу! Не надо! Не хочу работать! Не стану!
— Когда вы пришли, ворота были уже открыты? — уточнил я.
Девушка несколько долгих секунд смотрела на меня, а затем кивнула:
— Да.
— Кто их открыл?
— Мужик один, — пролепетала Синькова.
— Здоровенный. Его недалеко от ворот ждала женщина. Чудная такая, будто бы в костюме лягушки. Она к нему подошла. Взяла за руку, и они вместе куда-то ушли. А я прошмыгнула в деревню. Да вот только ни в одном доме мне двери не открыли. Я во все уже стучала...
Девушка сорвалась на крик. А затем присела, прислонившись к забору, и зарыдала, размазывая по лицу слезы. Мы же переглянулись:
— Сложно судить, пока охранники не придут в себя, — первым нарушил молчание Зимин.
