Взгляд внимательный, цепкий.
— Красивая, — произносит сдавленно и откашливается.
— Спасибо, — почему-то хочется поправить волосы, стать еще красивее в его глазах.
— Свидание?
— Да.
Выходит Эмилия с рюкзаком за спиной, а Герман говорит:
— Тами, я подвезу тебя.
— Не стоит, я на такси.
— Не сопротивляйся, пожалуйста, — произносит устало и умоляюще смотрит на меня. — Я просто отвезу тебя, а потом уеду.
Разрываюсь. Не хочу, чтобы отвозил, и хочу одновременно.
— Хорошо.
— Чур, я назад! — выкрикивает Эми.
В машине дочь достает наушники:
— Мне Ирка видос прислала, я пока погляжу, а вы пошушукайтесь.
Мы не шушукаемся. Не разговариваем, не смотрим друг на друга и тем более не касаемся.
Едем в тишине, лишь радио на фоне вещает что-то.
Герман останавливается у дома Володи, выходит из машины и открывает мне дверь, помогает выбраться.
— Спасибо, что подвез.
— Тами, я хочу чтобы ты знала.
Не надо. Пожалуйста.
Трусливо зажмуриваюсь. А он произносит тихо, но твердо:
— Мне потребовалось немало времени, чтобы забыть тебя.
И знаешь что? Как бы я ни пытался, ни черта у меня не получается, Тами. Я понял свою главную ошибку в жизни: нельзя было тогда соглашаться на этот гребаный развод. Потому что он отрезал меня от единственной желанной жизни и женщины, — Герман запускает руку в волосы и сжимает их. — Я понимаю, что тебе непросто, и не хочу давить на тебя. Просто знай — я буду ждать тебя. Сколько потребуется.
Машина уезжает, а я так и остаюсь стоять на улице. С чувством, будто сердце разорвали надвое.
Тут меня никто не ждет.
Там ждут двое.
Сюда пойти просто, тут все понятно.
А там… там просто страшно. А еще больно. От воспоминаний, от которых никуда не денешься.
Глава 29. Переработал
Тамила
Открываю квартиру ключами Володи. Кладу их на полочку возле двери, снимаю каблуки и прохожу по коридору.
Володя — врач в третьем поколении, и советская сталинка, доставшаяся от дедушки, ему очень подходит.
Старинная мебель, светильники, картины, черно-белые фотографии.
Прохожусь по чужому жилью и чувствую себя инородным предметом в этом доме.
Чужая.
Здесь нет ничего моего и было никогда. Ни расчески, ни заколки, ни случайно забытого шнура от айфона или зубной щетки в подстаканнике. Я всегда подчищала за собой все. Мне было неудобно оставлять какое-либо напоминание о себе, чтобы не портить интерьер квартиры своим барахлом.
Сажусь на софу и кладу руки на колени, осматриваюсь.
Сижу так час, второй."
"За окном темнеет.
