Пару раз находились очень удобные бухты, где можно было бы спрятать катер, но при попытках войти туда сразу натыкались на камни. Даже при низкой осадке торпедного катера в эти бухты было не войти. Но Парамонов показал свое мастерство, чудом избежав столкновений.
Но вот катер подошел к южной косе. Парамонов, не дожидаясь команды, сбросил скорость, и катер пошел медленно, как весельная лодка. Коса все понижалась, открывая океан. Пока водная гладь была пустынной. Буторин посматривал на лейтенанта. Он чувствовал, как опыт и осторожность, привычка ответственно относиться к судну и доверившемуся ему экипажу боролись с нетерпением, бесшабашным желанием рвануть вперед, атаковать, топить и стрелять.
Виктор понимал, какие противоречивые чувства одолевают, буквально раздирают моряка.
– Стой! – рявкнул Буторин, но Парамонов и сам уже увидел чужой корабль."
"Это был большой катер вроде морского охотника и корабля береговой охраны. Были на нем и орудия, кроме пулеметов. Парамонов включил задний ход и стал медленно пятиться назад, благо камней по курсу перед этим не было.
Разворачиваться по дуге было опасно. Буруны могли заметить японцы и понять, что кто-то от них прячется, пытается уйти. Японец удалился, а катер все пятился и пятился, пока его не закрыл участок косы высотой метра в три.
– Уф, обошлось. – Буторин усмехнулся и вытер лоб рукой. – Еще немного – и они бы нас засекли. Однако большие дуры тут шляются, надо сказать. Хороши бы мы были, если бы ходили здесь на «Профессоре Молчанове».
– Да, нас бы уже арестовали и поставили на прикол где-нибудь на японской базе, – спокойно ответил лейтенант.
– Однако реакция у тебя, Слава! – похвалил Буторин.
– У катерников выживают те, у кого реакция лучше, кто быстрее принимает решение, кто чувствует судно, как свой ботинок на ноге или перчатку на руке. А до этого я на Балтике воевал. А там очень жарко. Немцы любой ценой пытаются конвои уничтожать, рвутся в Арктику, к нашим портам в Мурманске и Архангельске пытаются пробиться подлодками.
Неожиданно раздался голос Салимова с задней турели:
– Товарищ командир, вижу цель! Разрешите открывать огонь?
– Отставить, – почти хором заорали Буторин и Коган. – Где цель, под каким углом?
– Справа по курсу, угол 135 градусов, на высоте примерно двадцать метров, – оттараторил Салимов под скрип турели, поводя стволом пулемета.
Катер замер на месте, чуть покачиваясь на легкой волне. Сейчас оба пулеметчика и Буторин с Парамоновым смотрели на остров.
