Переплет, в который они попали с Сосновским, еще только начинался. Если пройдет неделя, месяц, год, а их тут никто не найдет? Шелестов зябко передернул плечами: думать о таком не хотелось! Расслабляют такие мысли, в панику вгоняют, воля слабеет, пропадает желание бороться. Вон с Сосновского пример надо брать. Хромает, нога болит, а улыбается, шутит, старается делать все наравне со мной. Ладно, признался Максим сам себе, ничего я не расслабляюсь и не паникую. Мало у нас было операций, в которых мы и выжить-то не надеялись, а вот живы, боремся, сражаемся, как и все.
Шелестов поправил пистолет сзади за брючным ремнем, поудобнее перехватил палку, которой намеревался отодвигать ветки и раздвигать кусты. Он не столько боялся змей, сколько не хотел пропустить интересные находки, подтверждающие, что на этом острове бывали люди. Как часто бывали и какие. Прошло около тридцати минут, как Шелестов вломился в джунгли и начал продирался теперь, то нагибаясь и подлезая под поваленный ствол дерева, то перелезая через опутанные лианами поваленные стволы.
Все! Минута отдыха в то время, когда попадался участок, не слишком перепутанный тропической растительностью, и снова жизнь кажется раем. А потом наступает сущий ад, кусачие насекомые, какой-то мусор, постоянно сыпавшийся на голову и за шиворот рубашки, снова он спотыкается о всякую всячину и проклинает этот остров.
Постепенно справа появился подъем, и Максим изменил направление. Птичий гомон в вершине деревьев был таким сильным, что он опасался, что не услышит крика или даже выстрела.
Но вот он стал подниматься по склону, постепенно выходя из джунглей. Солнце снова стало припекать спину, ветерок с берега обдувал взмокшую грудь и лицо. Да, на этом участке джунглей, которые он только что преодолел, нога человека не ступала, видимо, никогда.
Присев на горячий камень, Шелестов стал перематывать лиану, удерживающую подметку его ботинка. Он наслаждался чистым воздухом с берега, солнцем и коротким отдыхом. Ноги немного дрожали от напряжения.
Ничего, несколько минут посидит, а потом в гору, а на другой стороне, на другом склоне, встретимся с Михаилом и спустимся к берегу. Можно пообедать бананами, можно пробовать наловить рыбы, хотя здесь, кажется, не очень рыбное место. Шелестов научился за несколько дней отличать те места, где у берега можно наловить рыбы, а где даже бесполезно тратить время. Черт, я все чаще думаю о еде, чаще даже, чем о возможной опасности встречи с японцами. Совсем оробинзонился.
