Несколько человек вместе с вахтенной сменой заперлись в машинном отделении.
Коган притащил на мостик матроса, который знал немецкий язык, и поставил перед Сосновским:
– На тебе переводчика. Он готов сотрудничать. Я не владею языками, но убедить его смог, так, сеньор?
– Si, сеньор, – торопливо заверил моряк.
– То-то же, – снисходительно отозвался Коган и подошел к рулевому, который старательно держал курс южнее, чем раньше.
Логов стоял рядом со штурманским столиком и проверял, как проложен маршрут. Судя по карте, никто идти в Новую Гвинею в Порт-Морсби не намеревался.
Теперь предстояло проложить путь в Австралию в порт Таунсвилл. Ближайший большой портовый город на восточном побережье Австралии. И идти придется на всех парах, а для этого нужно иметь доступ в машинное отделение и быть уверенным, что моряки плененного судна не строят диверсию.
– Передай вниз, – Сосновский подтолкнул пленного моряка к переговорной трубе, – если вы не откроете двери и не выйдете сами, мы потопим судно вместе с вами. Как с котятами в ведре.
Говори!
Моряк побледнел, вытер пот рукавом и начал торопливо говорить по-испански. Снизу что-то отвечали, он прижимал ухо к трубке, снова начинал говорить. Сосновский не мешал переговорам. Пусть говорят сколько хотят, главное, чтобы открыли дверь и вышли сами. А потом уж русские мотористы сделают свое дело. Наконец аргентинец вытер пот со лба в очередной раз и кивнул:
– Si, сеньор! Они выйдут… Они понимают, что вы способны на все!
– Хорошо. – Шелестов сунул пистолет за ремень брюк.
– Давайте там с Логовым распоряжайтесь. Пусть принимает командование судном. А мы с Хейли займемся другими делами.
Американец кивнул и присел возле радиостанции. Минут через пятнадцать ему удалось связаться с австралийской береговой охраной.
Несколько раз в воздухе появлялись самолеты, но разглядеть, японские они или австралийские, не удавалось. Шелестов покусывал губу, не зная, какому богу молиться. Чудом им удалось спастись, чудом удалось захватить судно, на котором немцы поддерживали связь с японцами под видом аргентинского сухогруза.
Глупо было бы нарваться на японцев, потерять и это судно, потерять людей. Смертей было и так достаточно, но дело сделано. И когда на горизонте появились горы, когда он увидел вершины Большого Водораздельного хребта, в душе отлегло. Шелестов стиснул руку стоявшего рядом в рубке Сосновского и тихо сказал:
– Миша, мы все же выбрались! Слышишь, Миша, выбрались!
– Ну а как иначе-то, – пожал Сосновский плечами.
