– Я думал, что много не смогу унести, но тут подвернулся мне старый берлинский приятель, который рванул за мной и документацию отчетную по результатам прихватил. Его Эрих Клотвиц зовут. Хорошо, что я его в лицо узнал, а то бы мне тоже крышка, как и другим подопытным.
Но договорить Сосновский не успел. Он вдруг замолчал и вскочил на ноги, глядя в сторону пещеры. Шелестов тоже обернулся. Из прохода в скале выходили двое. Закопченные, взлохмаченные, они были похожи на чертей, вышедших из ада. Буторин в рваной рубашке поддерживал Хейли, который шел, опираясь на его плечо.
Лицо и левая сторона груди у американца были в крови. Оперативники бросились к ним, приняли на руки Хейли и усадили его на траву. Раны оказались не очень серьезными, но американец надышался дымом и потерял много крови. Он был слаб, но глаза его горели энергией.
– Парамонов? – спросил Шелестов и посмотрел в глаза Буторину, но тот только отрицательно качнул головой.
Усевшись на траву рядом с Хейли, Виктор прикрыл устало глаза, откашлялся и замер.
Только его грудь вздымалась часто и неровно. Сосновский посмотрел на друга, потом вытащил из-под тела немца портфель, ножом взломал замки и стал просматривать с Шелестовым бумаги. Михаил комментировал находку, переводя на русский язык название документов, заголовки, местами содержание. Здесь, по крайней мере, все бумаги были на немецком языке. Готовый отчет для Берлина, составленный Клотвицем.
– Они шли и добивали всех, – заговорил вдруг Буторин, не открывая глаз.
Коган, перевязывавший Хейли, хмуро посмотрел на Буторина. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но что тут скажешь. Все были очевидцами, как, поняв, что нападение серьезное, японцы начали активно уничтожать улики."
"– Всех, – медленно говорил Буторин, не открывая глаз. Это было похоже на бред спящего человека, но оперативник не спал. – Там были те, кто уже не мог ходить, сидеть. Они харкали кровью, а некоторые лежали и уже умирали в конвульсиях. Это были зараженные, доставленные на остров японцами для проведения опытов.
А были и те, что могли ходить, говорить. Они кричали, они пытались прятаться под кроватями, бежать. Странное существо человек. Знаешь, что умрешь, а все равно цепляешься за последние минуты, часы жизни. И они цеплялись, они умоляли не убивать их. А японцы шли и убивали всех одного за другим. Как крысят в подвале у рачительного хозяина.
– Ваш лейтенант, ваш моряк не был крысенком, – неожиданно сказал Хейли.
