Прошло около минуты, и вот из ножен медленно стала выходить финка. Очень медленно, без звука. Опытные солдаты способны чувствовать движение за спиной даже не слыша его, поэтому никаких резких движений до самого момента атаки. Финка вышла полностью, рукоятка удобно лежала в ладони, рука поднялась на нужную высоту, а другая рука выпустила пока не нужный в предстоящей схватке автомат."
"Толчок ногой, прыжок вперед, и Шелестов, преодолев расстояние в три метра, резким ударом рукояткой финки в голову свалил японского офицера.
Солдаты успели отреагировать, но оказать сопротивление времени им русские не дали. Свалив офицера, Шелестов перехватил финку и, отбив ствол автомата локтем, схватил японца за голову, чуть задрав его подбородок, и тут же полосонул лезвием по его горлу. Солдат упал, обливаясь кровью, а Коган в этот момент напал на второго. Он успел до того момента, когда японец нажал на курок. Выскочив прямо перед ним из-за камней, Коган ударом ствола автомата отбросил в сторону оружие японца и нанес ему удар в пах.
И когда солдат скорчился от боли, приклад врезался ему в челюсть снизу вверх. Шелестов, расправившийся с предыдущим противником, подоспел, и его финка вошла солдату под левую лопатку по самую рукоять.
Оглушенный офицер застонал, начиная подавать признаки жизни. Коган и Шелестов к тому времени успели столкнуть вниз со скалы тела обоих убитых японцев. Борис быстро и тщательно связал офицеру руки, плеснул ему на лицо водой из фляжки и стал слегка пошлепывать по щекам. Пленный открыл глаза, застонал, а потом испуганно стал таращиться на русских, дергая ногами, чтобы отползти в сторону.
Кажется, для японца это нападение и его положение были полной неожиданностью. Видимо, он вообще не верил в возможность таких событий и свою службу считал чуть ли не курортом или скучной бесполезной обязанностью. И такой сюрприз! Шелестов схватил офицера за воротник его форменного френча и поднес к подбородку окровавленное лезвие финки, давая понять, что шуметь и вообще вести себя необдуманно вредно для здоровья.
Японец побледнел, втянул голову в плечи, стараясь убрать горло подальше от ножа, но Максим держал его крепко. Холодное лезвие, от которого пахло свежей кровью, продолжало касаться подбородка пленника.
Когда японец осознал свое положение и перестал дергаться, его за воротник усадили, прижав спиной к скале, и Коган развернул перед ним листок бумаги. На листке чисто схематически была изображена дверь в скале, а рядом предполагаемая схема пещеры.
