Что мог предпринять в этой ситуации комбат Карелин? Открыть огонь наугад из своего орудия (минометы находились на закрытой позиции) и подставить под удар машину и скопившихся в воронке десантников? Поднять людей в атаку? Они не пробегут и ста шагов – слишком плотный огонь ведут пулеметы."
"Заработала рация, на связь вышел командир полка Тюльков. Спросил, как обстановка.
– Хреновая, товарищ подполковник. Сидим под носом у фрицев, голову не поднять. Бьют из всех стволов.
– Через десяток минут вступят в дело большие коробочки.
– Цимбал? – вырвалось у Карелина.
– Он самый. После артподготовки, по зеленой ракете двигай вперед.
– Ясно.
– И Бобича предупреди. Далеко он от тебя?
– Рядом. А до фрицев метров двести пятьдесят.
Командир полка положил трубку а спустя десяток минут открыли огонь тяжелые самоходки «ИСУ-122». Снаряды весом двадцать пять килограммов, завывая, проносились над головой и обрушивались на вагоны, доты и капониры.
Стоял сплошной грохот, огонь вели штук двадцать орудий калибра 122 миллиметра.
Фугасные снаряды, попадая в платформы, оставляли пробоины метра полтора-два в диаметре. В одном, другом месте сдетонировали боеприпасы. Платформа с выбитыми колесами опрокинулась набок.
– Господи, есть Бог на свете, – сняв каску, бормотал пулеметчик Григорий Зуев, имевший троих детей, который не надеялся выбраться живым из воронки-ловушки.
– Башку прикрой! – крикнул ему заряжающий Федор Слобода. – Глянь, какие ошметки летят.
На край воронки свалился сверху скрученный кусок металла.
По броне стучал щебень, упала разорванная дымящаяся гильза. Некоторые снаряды взрывались с недолетом, и земля с щебнем обрушивалась стеной. Десантники сбились вокруг самоходки, некоторые заползли под днище.
Когда замолк грохот, в атаку двинулись «тридцатьчетверки», следом тяжелые «сушки» полковника Цимбала, а затем легкие самоходки и пехота.
Машина Карелина с трудом выползла из полузасыпанной воронки. Миновали разбитые, горящие платформы, перевернутые пушки, тела немецких артиллеристов.
Бой перемещался на улицы города.
Большинство домов были полностью или частично разрушены. Одно из четырехэтажных зданий, заранее заминированное, взорвалось, едва к нему приблизились пехотный взвод и две «тридцатьчетверки».
Все это происходило на глазах экипажа Карелина. Кирпичный дом на какие-то секунды словно вспух. Затем в разные стороны полетели обломки, обрушилась крыша, а улица заполнилась дымом и завесой пыли.
