"
"Но тяжелораненый его не слышал, дымилась прожженная гимнастерка, а из-под платформы быстрыми вспышками вел огонь скорострельный пулемет «МГ-42». На помощь к неподвижно застывшему десантнику бросился его товарищ.
Немецкие пулеметчики будто ждали этого. Трасса прошла навылет, а оба бойца упали лицом вниз на шпалы, по которым расползалось пламя. «Тридцатьчетверка» разворачивала ствол в сторону пулеметного расчета, но из амбразуры снова выстрелил гранатомет.
Мина пробила насквозь люк механика. Взрыв и вспышка подбросили массивную крышку люка.
Из отверстия вырвался скрученный жгут пламени. Из башенных люков успели выскочить двое танкистов, но уйти от пуль сумел один. Второго догнала строчка «МГ-42», плясавшая огоньками по броне.
Машина Карелина, обойдя глубокую воронку, выстрелила фугасным снарядом в амбразуру, откуда бил гранатомет. Разорвало металл и мешки с песком. Павел наводил орудие на пулемет под платформой, но выстрелить не успел.
Алесь Хижняк с его кошачьим зрением и приобретенным за годы войны чутьем резко дал задний ход.
Самоходка взревела и, едва не опрокинувшись, скатилась кормой вниз в глубокую воронку от авиабомбы. Снаряд с воем прошел над рубкой и врезался в разрыхленную землю на другом краю воронки.
Вместе с землей разлетелась на куски половинка шпалы. Чурбак с такой силой ударил в боковую стену рубки, что десятитонную машину встряхнуло. Сверху сыпались земля, щебень. Пулеметчик Гриша Зуев ощупывал окровавленное лицо. Выплюнув на ладонь выбитый зуб, пожаловался:
– Я думал, за броней надежнее будет.
Карелин, быстро схватывающий ситуацию, приказал проверить оружие и вылез наружу, чтобы осмотреться.
Хорошего было мало. Кажется, «фердинанд» угодил в ловушку. До металлических платформ, огрызающихся огнем, было метров двести пятьдесят. Там вовсю полыхала «тридцатьчетверка», еще один танк медленно отползал, над жалюзи поднималось облако маслянистого дыма.
Из люка подбитой машины выбрасывали дымовые шашки, которые застилали видимость желто-белым дымом.
Под прикрытием этой разноцветной пелены, стреляя из пушки и обоих пулеметов, танк пятился назад. Двигатель захлебывался и с трудом тянул тридцатитонную машину с пробоиной в башне.
– Ребята как поленья горят, – проговорил кто-то рядом.
Это был сержант Гриша Зуев со своим «Дегтяревым». Он показывал в сторону двоих бойцов из танкового десанта, которые горели на шпалах. Лопались и трещали патроны, затем сдетонировала граната, вырвав из тела горящие клочья.
