Представитель артиллерийского полка корректировал огонь, называл цифры вражеских координат. Гаубицы замолчали, продолжали обстрел «трехдюймовки» и минометная батарея.
– Почему гаубицы молчат? – спросил Орлов, хотя причину знал. Он сам дал команду выпустить весь боезапас.
– Снаряды израсходованы, – не отрываясь от бинокля, пояснили артиллеристы. – Да и «трехдюймовки» свой запас добивают. Минут на десять хватит.
Сразу после этого должна была начаться атака. Наученный горьким опытом лобовых атак, полковник Орлов уже отдал приказ о выдвижении батальона Клычко.
Батарея самоходок Павла Карелина тоже шла, заходя с правого фланга. Четыре машины с десантом на скорости двигались по следам «тридцатьчетверок».
– Впереди противотанковая батарея, – показал направление заряжающий Федор Слобода. – Может, осколочный зарядить?
В казеннике орудия находился бронебойный снаряд на случай встречи с немецким танком или «штугой». Летящей с большой скоростью болванкой можно было пугнуть и артиллеристов. Но Карелин разглядел в перископ, что батарея 75-миллиметровых пушек частично разбита и раздавлена «тридцатьчетверками».
Из неглубокого капонира торчал ствол одной из пушек, рядом лежало тело немецкого солдата. На несколько минут остановились, дожидаясь, когда закончится артподготовка.
Командир четвертой батареи Сергей Мороха, в которой осталась всего одна самоходка, по-прежнему числился в батарее Карелина.
– Куда дальше двинем? – спросил он по рации.
– Вдоль траншеи, – ответил старший лейтенант. – Сразу же, как стрелковый полк в атаку поднимется.
Десантники – впереди машин.
Младший лейтенант, командир десантного взвода, согласно кивнул. Для него многое было в новинку. Он с любопытством рассматривал сплющенные, разбитые немецкие пушки. Приземистые, с двойными щитами и длинными стволами с набалдашниками дульных тормозов.
Его бойцы уже привычно обшаривали мертвые тела в поисках трофеев. Младший лейтенант подошел поближе, чтобы сделать замечание (мародерство недопустимо!), но увидел расплющенный труп унтер-офицера.
Торчавшие сквозь штанины острые обломки костей, разорванный живот и облепивших тело зеленых мух.
Младшему лейтенанту, закончившему курсы всего месяц назад, стало дурно. Он не завтракал (кто же ест перед атакой!), однако наступление задерживалось. Час назад взводный с аппетитом перекусил тушенкой и даже выпил сто граммов.
Сейчас к горлу подступила тошнота, и он поспешно зашагал к самоходке, боясь, что его позорно вывернет наружу на глазах у подчиненных.
