Он излишне суетился, торопил людей и стрелял на бегу из своего «ППС».
Самоходки били по огневым точкам осколочнофугасными снарядами. Из бокового хода траншеи ударили два реактивных ружья. Расчеты поторопились, обе мины прошли мимо. Одна из них врезалась в бруствер, разметала его, вспыхнула трава.
– Разворачивай машину в их сторону, – приказал Хижняку Карелин.
Обученные гранатометчики представляли серьезную опасность. Но в боковой ход уже нырнул шустрый младший лейтенант, следом двое бойцов.
– Убьют парня! – воскликнул наводчик Федосеев.
– Если выкарабкается, долго жить будет, – сказал Карелин.
Помочь взводному и двум его бойцам экипаж не имел возможности – и немцы, и наши находились на одной линии огня.
Младший лейтенант загнал себя в ловушку. Он расстрелял в горячке все три магазина своего автомата. Когда выскочил на позицию гранатометчиков, вместо очереди сухо щелкнул боек.
Гранатометчиков было четверо. Рослые парни торопливо перезаряжали свои трубы, загоняя в ствол массивные реактивные мины.
Двое были в масках-противогазах. Один из помощников потянулся к штурмовой винтовке «МП-43», прислоненной к стенке траншеи.
Если бы он дотянулся до нее, то наверняка уложил в упор очередями и взводного и двух бойцов, бежавших следом. Но младший лейтенант вдруг закричал тонким мальчишеским голосом:
– Руки вверх, гады!
Он никого не напугал, но все на секунду опешили. Взводный, не раздумывая, запустил свой автомат в немца, а следом выдернул из-за ремня и швырнул гранату.
Это была легкая «РГ-42», весившая всего четыреста граммов, но имевшая два важных преимущества.
Легко выдергивалось кольцо, а время горения запала составляло три с половиной секунды.
Взрыв прозвучал коротко и трескуче. Взводный, отшатнувшийся за угол траншеи, снова выскочил, но уже с пистолетом в руке. Обойму своего «ТТ» он выпустил почти не целясь, но кого-то уложил наповал, а кого-то ранил.
Немецкий гранатометчик, не имея другого оружия под рукой, кроме своего «панцершрека», вскинул его на плечо, готовясь выстрелить.
Не успел. Оттолкнув младшего лейтенанта, ровесника своего погибшего сына, сержант открыл огонь из «ППШ».
Пули прошивали насквозь тела людей в серо-зеленых френчах и массивных касках. Летели щепки из жердей, которыми была укреплена траншея. По настилу текла кровь, и пытался уползти смертельно раненный унтер-офицер.
– Везет тебе, Степан, – перезаряжая автомат, проговорил десантник, кивая взводному. – Молодец, не растерялся, приглушил их гранатой.
