Неудивительно, что из него вырос такой избалованный упырь.
Сам же и воспитал, а теперь жалуется.
Тем временем барон действительно достал из кармана дорогой смартфон и, отойдя в угол, начал кому-то звонить. Через минуту он вернулся с торжествующим видом.
— Ну все, сержант. Сейчас тебе позвонят. Готовься к худшему.
И действительно, почти сразу же, у Лисовского на столе зазвонил стационарный телефон. Он поднял трубку. Я внимательно наблюдал за ним.
Сначала на его лице отразилась некоторая робость, он даже вытянулся по струнке.
— Так точно, господин полковник… Слушаюсь… — Но с каждым его следующим ответом голос становился все тверже, а спина — все прямее. — Господин полковник, я действовал строго в рамках своих полномочий… Да, я понимаю его статус… Однако, согласно закону, оскорбление при исполнении является серьезным проступком… Никак не могу, господин полковник. Я уже начал оформление протокола. Отпустить его сейчас — значит, превысить уже мои полномочия.
Я был искренне впечатлен.
Вот это характер!
Я прекрасно понимал, чем ему грозит такая принципиальность.
Но он все равно не прогибался. Редкий человек. Зачем нужна такая работа, если по одному звонку сверху тебе приказывают закрыть глаза на нарушение закона, только потому, что его совершил аристократ? Получается, перед этим самым законом равны далеко не все.
— Так точно. Виноват. Есть, — коротко бросил Лисовский и положил трубку.
Барон, видевший и слышавший все это, нервно захихикал.
— Ну, доигрался, герой. Подписал себе приговор.
Ты в курсе, что полковник Семенов терпеть не может, когда ему перечат? Ты здесь и дня больше не проработаешь.
— Слушай, а с каждой минутой все интереснее и интереснее, — прошептал мне на ухо Михаил. — Если бы мы сюда не попали, вечер был бы до тошноты скучным.
— Ага, — кивнул я. — Готовься, сейчас нам здесь сидеть еще очень долго. И дальше будет только скучнее.
На самом деле я уже прекрасно видел, как можно повлиять на эту, казалось бы, патовую ситуацию. Нужно было только дождаться правильного момента.
А этот момент, судя по всему, был уже очень близок. У меня был план, а кульминация приближалась.
Ждать пришлось недолго. Минут через двадцать дверь полицейского участка снова с грохотом распахнулась, и на пороге появился сам полковник Семенов.
Он был пунцовый, в расстегнутом на верхние пуговицы кителе, и тяжело дышал, будто бежал сюда всю дорогу. Было очевидно, что его выдернули откуда-то, где он очень приятно проводил время.
