Где Маха? На крошечной кормовой палубе, где она была, пусто. Но я почему-то стою и смотрю на воду. Не иначе как шестое чувство срабатывает, потому что метрах в десяти за бортом вдруг мелькает оранжевый комбез.
Твою мать!
Не раздумывая, перемахиваю через ограждение и прыгаю в темную воду.
[1] Северное сияние — здесь коктейль из смеси водки и шампанского.
Глава 18
Маша
Любой серфер знает, как правильно группироваться при падении и вести себя под водой. Главное — не паниковать, экономить кислород. Но я была не на доске.
Упала с большой высоты, вошла в воду неудачно и провалилась слишком глубоко. И я в конкретной панике.
Всплыть не получается. Плотная ткань комбинезона набрала воды и стала тяжелой. Ребра как в тисках, за ними жжет. Воздуха в легких не осталось, тело не слушается, но я не сдаюсь. Извиваясь из последних сил, выталкиваю себя на поверхность и наконец всплываю.
Первый вдох — болезненный, но все равно прекрасный. Хватаю воздух ртом. Второй раз, третий… С хрипом, жадно. Еще раз, еще… Дышу!
Сердце стучит одурело, в ушах вода, глаза щиплет от соли.
Сморгнув несколько раз, оглядываюсь. Яхта не остановилась и уже уплыла на приличное расстояние. Пытаться догнать ее бесполезно, кричать бессмысленно — там музыка играет и неразбериха. Никто меня не услышит.
Короткая эйфория сменяется новой порцией паники. Я растеряно верчу головой, не понимая, что делать. Меня выбросили за борт, обрекая на смерть. Такого я никак не ожидала.
Берег виден отчетливо, и он не очень далеко — километра два, наверное.
С доской я бы точно доплыла, но я без нее. Не уверена, что справлюсь.
Внутренности сковывает ужас, мокрая ткань мешает дышать. Надо раздеться. Суетливо расстегиваю пуговицы, вынимаю руки из рукавов и до талии стягиваю комбез. Физически становится легче, но я по-прежнему в отчаянии.
— Ма-аша… — слышится неподалеку.
Сердце радостно сжимается. Голос до боли знакомый, самый любимый! Я не успеваю отозваться — Костя выныривает буквально в трех метрах.
— Ты как, Маха?
— Коть, это ты? — выдыхаю шокированно.
Глазам своим не верю. Он тоже в одежде, рубашка облепила плечи. Возбужденный, запыхавшийся. Бросился меня спасать, как всегда.
— Я, кто ж еще? Ты в порядке? Не ушиблась? — подплывает ближе, рассматривает.
— Вроде цела, — лепечу, прикрыв рукой грудь.
Ситуация такая, что не до смущения, но я все равно стесняюсь. При этом безумно рада его видеть и хочу обнять, но не решаюсь.
— Ты зачем прыгнула? — хрипит он, раздирая на себе рубашку.
