Эта мысль — последняя капля.
В одну секунду подлетаю и с размаху впечатываю кулак ему в челюсть. Слышу характерный хруст, но чувствую неудовлетворенность. Наношу второй удар в нос. Аркаша опадает на диван, кровища брыжжет, по белоснежной футболкерасползаются алые пятна. Эскортница его орет сиреной. Я снова замахиваюсь…
— Костян, не надо! Никто твою Машу больше не тронет! — останавливает Радунков.
Кулак висит в воздухе, рука от напряжения дрожит.
Андрюха наваливается сбоку, сносит с ног. Подбегает британский диджей, и они вдвоем пытаются меня скрутить.
Один на русском что-то говорит, второй на английском. Я ни хера не понимаю, в ушах пульсирует, в глазах кровавые пятна. Адреналин фигачит. Борюсь и в итоге обоих отшвыриваю.
Северный олень пришел в себя и подорвался на ноги, прет на меня боровом. Он выше, весит больше, но рыхлый и неспортивный — для меня не противник. Сейчас он будет в нокауте. Собираюсь, встаю в стойку.
Дружелюбное ссыкло Радунков прыгает сбоку и пищит, как комар:
— Костя, прекрати! Аркадий, успокойся! Капитан полицию вызовет, у всех будут проблемы.
"
"Аркаша рычит и разгоняется. Я отклоняюсь в сторону, собираясь атаковать его под другим углом, но он локомотивом проносится мимо и впечатывается в столик с бокалами и шампанским. С грохотом опрокинув его, падает сверху и отключается.
Звук бьющего стекла и пронзительный женский визг приводит меня в норму. Глядя на повергнувшего самого себя противника, опускаю руки. Зрение перестает быть туннельным. Я вижу ошарашенные лица официантов и испуганные глаза Оли.
— Кость, у тебя руки в крови и губа треснула, — говорит она тихо. — Иди умойся.
Киваю, но продолжаю стоять. Что на меня нашло? Сто лет не махал кулаками, только в зале с грушей. Помешательство какое-то.
Вокруг суета. Андрюха с Радунковым поднимают и тянут окровавленного Аркашу в одну из кают, эскортница верезжит, что нужно вызвать врача. Бритиш с блогеркой забились в угол, оба в шоке. Лину не вижу, Маши тоже нигде нет. Ладно, потом…
Направляюсь в ближайший гальюн, мою руки.
Губа и правда разбита. Кажется, это Андрюха локтем задел, пока удерживал. Жестко меня накрыло. Хорошо, что Аркаша сам себя нокаутировал, в противном случае я бы превратил его рожу в фарш.
Вечер испорчен окончательно. Осадочек мерзкий, на сердце тяжело. За Машку волнительно. Она испугалась, наверное. Надо с ней поговорить.
Выхожу, ищу ее глазами и не нахожу. Мимо фурией проносится Лина, закрывается в туалете. Вид оскорбенный, лицо бледное. Ну и черт с ней.
