На работу не возьму, чисто потрахаться — не интересует. Не торкнуло. А вот той актрисульке, с которой познакомился на прошлых выходных, надо бы написать. Внешне она напомнинает мне Машу и, может быть, хоть как-то перебьет.
Третий месяц малая не выходит из головы. И при каждой мысли о ней меня жестко ломает и размазывает. Сначала думал, что это чувство вины такое изощренное, но оказалось — хуже. Я по ней пиздец как скучаю. Влетел так влетел, по полной.
— Константин, можно? — постучав, заглядывает в приоткрытую дверь менеджер смены Мила.
Она работает в ресторане с открытия. Была обычной официанткой, недавно я ее повысил. Девочка услужливая и старательная, и внешне ничего так. Как выражается мой теперь уже бывший партнер по бизнесу Радунков, вполне ебабельная. Периодически я ловлю на себе ее томные взгляды, но тут же их отсекаю — табу есть табу. С Махой нарушил — хватило.
А ведь даже объясниться с ней не могу. Сообщения, которые отправил через соцсети, она не читает. Ее старый номер без связи. В наше время это звучит как бред, но я тупо не знаю, как с ней связаться.
Хоть почтовых голубей в Кенгурятию отправляй! И сам бы туда полетел, но моя австралийская виза закончилась в прошлом году, а получать новую — тот еще квест.
— Входи, Мил. Что-то случилось? — спрашиваю, пялясь в запыленный экран ноута.
Чувствую себя гадко. Надо завязывать с этими «собеседованиями», а то окончательно скурвлюсь. Пусть управляющий команду набирает, я на этапе утверждения подключусь.
— В зале порядок, — отчитывается Мила, переминаясь.
— Но вас там посетитель спрашивает.
— Ему что-то не понравилось? — хмурюсь, выводя на монитор камеры зала."
"— Он еще ничего не заказывал. Только сел и спросил, на месте ли Баринов. Восемнадцатый стол у окна.
Она подходит ближе, показывает пальцем в правый нижний угол экрана. Я приближаю изображение и глазам своим не верю. Макс Доронин. Собственной персоной и в моем ресторане. Неожиданно. Он в темных рэйбенах и непривычно бородатый, но узнаю мгновенно. И как-то рефлекторно радуюсь, как когда-то в юности радовался его приездам в Крым.
Следом атакуют вопросы: «Как он здесь? Зачем? Почему без звонка? Почему именно сейчас?»
В глазах стоит зареванная Машка. Как она в том самом душе угрожала обо всем рассказать брату. Неужели сдала нас?
— Добрый… уже вечер, — здороваюсь, подходя к столику.
Макс поднимает очки на лоб, встает.
— Здорова, Костян… — глянув на стоящую за моей спиной Милу, осекается. — Константин Юрьевич.
Улыбается, руку тянет.
