Хлопковая ткань раздражала затвердевшие соски.
– Дим… – выдохнула я, когда он накрыл меня своей тяжестью.
Рванул платье на груди, обжигая кожу горячим дыханием. Втянул сосок в рот.
Я сдавленно застонала, готовая провалиться в бездну похоти. Но что-то удерживало меня. Настораживало. Посторонний запах не давал отключить сознание.
Зарывшись пальцами в его волосы, выгнулась навстречу сильным рукам.
– О-о-х, Дима…
Но все наваждение схлынуло разом, когда я на подушечках своих пальцев ощутила вязкую субстанцию.
– Дима!!! Кровь!!!
– Тихо – тихо… не кричи…
Вывернувшись, дотянулась до светильника, чтобы зажечь свет над кроватью.
По его лицу тонкой струйкой текла кровь. Разбита бровь. Губа. Из волос, по виску мимо уха тоже алела красная дорожка.
– Боже мой… Ты ранен…
– Нет…
Он откатился на спину и уставился в потолок пустым взглядом.
– Надо обработать раны, – мой голос срывался в рыдания, но Шевцу, похоже, было все равно.
– Спи, – с этими словами поднялся с кровати и направился к выходу.
– Давай я помогу.
– Я сам…
Я упрямо побежала за ним. Только сейчас, при полном освещении, увидела, что он идет, шатаясь. На боку кровила еще одна рана. Вся спина была в лиловых синяках.
Он зашел на кухню и полез в верхний ящик. За аптечкой.
– Дима, – настаивала я, – разреши мне помочь… я умею…
Он протянул мне коробку с лекарствами и сел на стул.
У меня тряслись руки. Я бы и сама не отказалась от помощи медика. Но должна была убедиться, что у Димы нет серьезных травм.
Настораживала кровь в волосах и продольный порез на боку.
– Может, все-таки, в больницу?
Наврала, что умею обрабатывать раны, просто теоретически знала, как это делается. Достала перекись, ватные тампоны и йод.
– Зачем? Если ты все умеешь… – уголок его рта дрогнул в усмешке.
Я намочила перекисью ватный тампон и подошла вплотную к Шевцу. Решила для начала осмотреть рану на голове. Аккуратно раздвинула волосы и увидела шишку, небольшую в диаметре, но достаточно объемную.
Она немного кровила.
– Ты ударился головой?
– Ударили сзади… – ответил он, – я не видел, кто…
– Расскажешь, что произошло? – спрашивая это, я не особо рассчитывала на откровения, поэтому не удивилась, когда ответом мне стало молчание.
Обильно смочила ранку перекисью и оставила подсыхать, чтобы позже обработать йодом.
– Мы нашли, кто писал тебе.
– Кто? – я замерла, – это Глущенко?
– Нет. Карманов.
Меня как обухом по голове ударили.
