Заодно аккуратно раскидаем агентуру, а на ключевые позиции посадим лояльных людей.
Виктор Сергеевич какое-то время пялился в пространство, просчитывая предлагаемое мероприятие.
— Дорого, — наконец, резюмировал он.
— А планировать взорвать четыре станции метро и две школы в столице не дорого⁈ — рявкнул император так, что фарфор испуганно зазвенел. — Если кто-то думает, что может позволить себе тыкать палкой в русского мишку, и ничего ему за это не будет, настало время отрубить эту палку по самые плечи. В назидание всем юным натуралистам.
— Ну так поляки-то тут больше инструмент, чем реальная проблема, — осторожно заметил Нарышкин.
— Совместим приятное с полезным, — отмахнулся Его Величество. — И Речи Посполитой напомним, чьей милостью у нее государственность взялась, и любителям проверить государево терпение на прочность намекнем, что у меня все зубы на месте и все — свои, — при этих словах Дмитрий Алексеевич широко оскалился. — Готовь информационный шум и выпуск новостей. И собирай командование, буду раздавать ценные указания.
Императорский Московский Университет, Александр Мирный
— Короче, с костюмом не срослось, — закончил я свой рассказ.
Я как раз вернулся в общагу, когда надо было вставать на пары. Цесаревич, окинув выразительным взглядом мой потрепанный и помятый вид, осторожно поинтересовался, остался ли кто в живых. Пришлось покаяться, что целый один поляк был подарен Серову для задушевной беседы, и рассказать всю историю с начала.
— Черт, как знал, что надо с тобой ехать! — посмеялся Иван.
— Ну нет уж, я в телохранители наследников не нанимался, — возмутился я.
— Вот так и знал, что в тебе проснется чрезмерная ответственность, когда ты узнаешь, кто я.
— Это не чрезмерная ответственность, а инстинкт самосохранения, — парировал я, листая ежедневник, чтобы понять, какие у меня были планы на день.
По всему выходило, что мне сегодня надо было иметь вид опрятный для беседы с Лобачевскими, заехать в клуб пошуршать купюрами, и еще кое-что…
— Иван, а не посоветуешь ли ты мне какого приличного ювелира? — спросил я, пока мы шли в столовую.
Цесаревич крепко задумался, а потом спохватился:
— Колечко, что ли, собираешься прикупить? — прищурился Иван с видом таким многозначительным, что у меня появилось нездоровое желание отвесить наследнику престола подзатыльник.
— Нет, — ответил я. — Просто подарок.
Цесаревич опять задумался, на этот раз почти до самой столовой.
— Если просто подарок, то есть ювелирный дом Овчинникова, — сообщил он наконец.
