— После ряда наводящих вопросов, какого хрена он ее величие в Москве ищет, начал путаться в показаниях. Ну а потом специально обученные люди замотивировали его на сотрудничество.
— Ближе к делу, Витя, — раздраженно произнес Дмитрий Алексеевич.
— Да тут что ближе, что дальше, в принципе, — вздохнул Нарышкин. — Они работали всегда через посредника. Здесь так же. Приехали похалтурить в Россию, на родине-то все аристократы либо нищие, либо жадные. Пока халтурили, выполняли аккуратно мелкие заказики, он своим людям не препятствовал подрабатывать.
А потом ему сделали такое шикарное предложение, от которого ну просто ни один поляк бы не отказался. Ну и голову пацана до кучи."
"— То есть ты хочешь сказать, что найти заказчика не можешь? — нехорошо прищурился император.
— Здесь можно только гипотезировать. Имя своего посредника поляк, конечно, нам назвал, но пока наши ребята в Польше доехали до него, тот уже кончился. Заказчик, очевидно, надеется остаться неузнанным. Судя по великим планам, что мы вынесли из той комнатушки, кто-то очень хочет ослабить Российскую империю изнутри, — произнес Нарышкин, а затем, посмотрев на государя, добавил: — Империю или императора.
Дмитрий Романов жестко усмехнулся, уловив намек, но вместо ответа лишь переложил фотографии с места боя.
— Это все Мирный разложил? — спросил император как бы между делом.
— Да, — нехотя ответил Нарышкин. — Его туда отправили цыпляток посчитать. А он им головы свернул в порыве энтузиазма.
— Интересный пацан, — задумчиво проговорил Дмитрий Алексеевич.
— Ты там сообрази ему висюльку какую за содействие.
— Обязательно, — покивал Нарышкин.
— А касательно произошедшего… — император сделал паузу. — Знаешь, мне кажется, мы давно не делили Польшу.
Нарышкин посмотрел на Его Величество, и тот прищурился:
— Ты как будто что-то сказать хочешь, Витя? — спросил Дмитрий Алексеевич. — Так ты говори, не стесняйся.
— Государь, помилуйте, зачем нам Польша⁈ Только выдохнули, министерство экономики перекрестилось, мы границу укрепили…
— Ты мне тут еще поговори, — погрозил государь, беззлобно, впрочем.
— Никто не говорит о том, чтобы эту клоаку снова к нам на баланс ставить.
Император откинулся на спинку кресла, повел рукой по воздуху, то ли подводя черту, то ли подчеркивая воображаемый заголовок, и произнес:
— Назовем это «Контртеррористическая операция». Зачистим всех польских наемников и народившиеся местные силы сопротивления.
