– Нам задания на негласный осмотр не давали. У нас цель точно определена: провокация контакта. Когда ты, наконец, научишься точно выполнять приказы, а?
Но долго сопротивляться было лень, и в конечном итоге оперативники отправились к Ларисе вдвоем, дождавшись сообщения «наружки» о том, что девушка пришла домой.
Лариса открыла им дверь и с интересом посмотрела на Колосенцева, рыжего же Ромчика едва удостоила взглядом. Геннадий, как и было задумано, первым делом молча сунул ей раскрытое удостоверение, не без удовольствия отметив, что девушка испугалась.
Сильно испугалась. Голос ее вибрировал, когда она, облизнув вмиг пересохшие губы, спросила:
– А что… в чем дело-то? Что я сделала?
Надо было добивать жертву сразу, пока она не опомнилась.
– Где вы были двадцать пятого декабря? – суровым голосом спросил Колосенцев.
– Дома, – тут же выпалила она в ответ. – Где мне еще быть?
Есть! Теперь надо быстро дожимать, чтобы она окончательно запуталась в собственной лжи. Все-таки этот Сташис с Петровки толковый субъект, хороший совет дал, правильный, уловил особенность этой девицы – врать всегда, всем и во всем.
– А почему вы так точно помните? – вкрадчиво подъехал он. – Ведь это было давно, почти два месяца назад.
Именно в этот момент, как они с Дзюбой и условились, должна сработать сигнализация на несуществующей машине. Короткий перерыв Ларисе необходим, чтобы она успела придумать очередную ложь. Ромчик достал свой игрушечный приборчик и без запинки оттарабанил текст роли. Равнодушно кивнув, Лариса разрешила ему посмотреть на улицу из окна кухни.
Геннадий видел, что времени ей не хватило, она мечется и с перепугу не может ничего придумать, а нужно непременно дать ей возможность выкрутиться и успокоиться.
– Мы так и будем на пороге разговаривать? – строго спросил он.
– Извините… – пробормотала Лариса, – проходите в комнату.
Этих нескольких секунд ей хватило, чтобы собраться. Пока она усаживалась на диван и куталась в плед, делая вид, что ей холодно, объяснения были готовы.
Ну и хорошо.
– Так почему вы уверены, что двадцать пятого декабря были дома?
– Я болела. Примерно за неделю до Нового года я простудилась и очень боялась, что не выздоровлю и придется в праздничную ночь одной дома куковать, – ей даже удалось улыбнуться. – Поэтому никуда не выходила и усиленно лечилась, таблетки, компрессы, прогревания, полоскания, ну, вы понимаете.
– Понимаю, – согласно кивнул он. – Это очень хорошо, что вы так точно все помните.
