– То есть… вы хотите сказать… всё, что ли? Меня отпускают? – На ее лице, сменяя друг друга, промелькнули недоверие, радость, снова неуверенность в том, что она правильно услышала и поняла, потом брови ее сосредоточенно сдвинулись. – А кто же убил Катю? Его нашли?
– Пока нет. Но уже понятно, что это сделали не вы.
– Это правда? – на всякий случай уточнила Наталья, все еще не в силах поверить, что кошмар закончился.
– Чистая правда, – улыбнулся Виталий.
– Когда я смогу уйти домой? Сегодня?
– Видите ли, – вздохнул он, – у нас с вами непростая ситуация.
Так быстро это не делается. Я сейчас должен, по идее, подать ходатайство об освобождении вас из-под стражи, следователь его рассмотрит и вынесет решение, удовлетворить его или оставить без удовлетворения.
В глазах Натальи появились испуг и недоумение.
– Так что, она может отказать? Вы же сказали, что моя невиновность установлена. Зачем ей отказывать?
– Наташа, установлена – не значит доказана, это разные вещи. Но дело даже не в этом.
Послушайте…
Вот черт, ну как, какими словами убедить человека, почти два месяца промаявшегося в СИЗО, что ему нужно пробыть здесь еще какое-то время, хотя все уже поверили в его невиновность!
– Короче, для вашей же безопасности лучше, чтобы вы пока оставались здесь. Если преступник узнает, что вы на свободе, он может попытаться вас убить.
– Меня? – в голосе Аверкиной зазвучала паника. – Убить? Но за что? Почему?
– Вот это мы и должны выяснить, – мягко проговорил Кирган.
– Ведь зачем-то же этот человек пытался отправить вас в тюрьму, значит, у него есть причины желать вам зла.
– Какие причины? – она окончательно растерялась. – Почему? Кто этот человек? Я его знаю?
– Это неизвестно. Его надо обязательно найти, понимаете? И при этом сделать так, чтобы вы не пострадали.
Он приводил аргументы, уговаривал, успокаивал, и в конце концов Наталья согласно кивнула головой. Она все поняла: не нужно никому в камере ничего рассказывать, не нужно подавать жалобы прокурору – надо верить в то, что скоро все закончится и она вернется домой, надо просто набраться мужества и сил и терпеть.
"
"Наталья уже смирилась с тем, что будет приговорена к лишению свободы и пойдет на зону. Она не борец, у нее сразу опустились руки, и за все время следствия Аверкина успела свыкнуться с тем, что у нее все равно никого нет, она никому не нужна, и ее дальнейшая жизнь будет проходить за колючей проволокой.
