Увидев, что модные красные лаковые ботинки моментально покрылись ею — слава богу, не вырядилась в новые сапоги! — я в отчаянии огляделась, но, убедившись, что нигде нет ничего похожего на сухую тропинку, махнула рукой и, решив не обращать внимания на подобные мелочи, прошлепала к калитке. Она не запиралась, и я очутилась во дворе. Слава богу, к дому вела выложенная из камешков сухая дорожка, по которой я и продолжила свой путь, хотя сухость дорожки уже не имела значения: ботинки целиком были покрыты грязью.
«Надо же, здесь еще и телефон имеется!» — подивилась я, окидывая взглядом старый деревянный дом и отыскивая кнопку звонка.
Вскоре я услышала шаги, а затем дверь открылась.
— Вы к кому? — спросила появившаяся на крыльце женщина.
— К Наталье Алексеевне, — сообщила я.
Женщина пристально всмотрелась в мое лицо, потом неуверенно сказала:
— Ну, это я… А с вами мы, кажется, не знакомы?
— Не знакомы, — подтвердила я. — Но я очень хочу познакомиться. Я к вам по поводу вашего… знакомого, Сергея Перфильева.
Я занимаюсь расследованием его смерти. Вы ведь в курсе?
Лицо женщины помрачнело.
— Я в курсе, что его убили, — медленно сказала она. — И больше ничего. Если вы думаете, что я знаю, кто это сделал, вы ошибаетесь.
— Я просто хочу с вами поговорить, — пояснила я. — И задать несколько вопросов о Сергее.
— Ну… — женщина чуть помялась. — Проходите. Правда, я тут стирку затеяла.
— Это ничего, — проходя в дом и осторожно снимая перемазанные ботинки, ответила я.
— Это вы через нашу грязь в них пробирались? — кивнув на мою обувь, спросила Наталья.
— Вообще-то я приехала на машине, а до калитки пришлось на своих двоих, — сказала я.
— На машине? — еще больше удивилась Заманихина. — Здесь на вездеходе нужно.
— Ну, вездехода у меня нет, — улыбнулась я. — Машина, слава богу, сильно не пострадала, а это, — я показала глазами на ботинки, — я уж как-нибудь отмою.
— Мы в резиновых сапогах весной и осенью тут ходим, — сообщила Наталья, выключая стоявшую на табуретке посреди кухни старенькую стиральную машинку, которая фырчала, перекатывая внутри себя белье.
— Пойдемте в комнату.
В маленькой комнатке было темновато: электричество, видимо, экономили, а крошечные окошки пропускали довольно скудное количество света. Наталья зажгла лампу, после чего села на диван, покрытый розовым покрывалом, и пригласила присесть и меня. Я рассмотрела наконец женщину. Она выглядела старше своих лет, чему способствовала рыхлая, не по возрасту, полнота.
