Голубков же продолжал что-то кричать, что-то уже совершенно бессмысленное, я и не вслушивалась даже в его слова, которые он проговаривал взахлеб, проглатывая концы. Тут Голубков поднял пистолет и затряс им перед моим носом. И тут я резко выбросила вперед правую руку, пытаясь ухватить ствол, но Голубков неожиданно отшатнулся и громко заорал. Глаза его стали еще шире.
Не ожидая такого, я отпрянула, наблюдая за реакцией Голубкова. А тот вдруг, не поворачиваясь, отвел руку назад и нажал на курок… Выстрел прозвучал негромко, как сухой щелчок.
Затем Голубков разжал пальцы и схватился за руку. Я видела, как из нее вытекает кровь. Злосчастный пистолет грохнулся на пол, прямо к моим ногам, я тут же отшвырнула его ногой подальше и, молниеносно рванув «молнию» на своей сумке, выхватила свой пистолет, направив его в голову Голубкова. И только после этого я подняла глаза на дверной проем. Там, с дымящимся пистолетом в правой руке и прижимая к груди левую, медленно оседала на пол Настя Капрянская. На ее светлом пальто расплывалось кровавое пятно.
У меня в голове зашумело, закружилось так, словно туда влетел целый рой жужжащих пчел. Потом я перевела взгляд на пистолет в руках Насти.
— Не бойтесь, — едва слышно прошептала она, опуская пистолет. — Он мне больше не пригодится.
Голубков стонал, держась за окровавленную руку. Лицо его постепенно начинало бледнеть, а лужица крови на полу кухни Натальи Заманихиной становилась все больше.
Я, слегка растерявшись от обилия лежавших на полу бесчувственных окровавленных тел и не зная, к кому первому бросаться оказывать помощь, прижала руки к вискам и подержала пару секунд.
Затем быстро достала мобильный и, набрав номер Мельникова, сказала:
— На Крайнюю, 14, группу, быстро! И «Скорую помощь»!
После чего кинулась к Насте и схватила ее за руку, нащупывая пульс…
— Таня, Таня! — надрывался в невыключенном мобильнике Мельников.
— Скорее, Андрей, — устало проговорила я в трубку. — Все подробности на месте.
Пульс был, правда, очень слабый. Лицо Насти начинало бледнеть, взгляд туманился.
Она уже ничего не говорила — сознание покинуло ее. Я рванула ее пальто, крупные красивые пуговицы посыпались по полу. Голубков ранил девушку в левую сторону груди, выстрел пришелся почти в самое сердце…"
"Все, что я пока могла сделать, это попытаться перевязать рану. Для этого мне пришлось похозяйничать в доме Натальи Заманихиной — я полезла в шкаф и достала оттуда какую-то простыню, которая как раз сгодилась для перевязки.
