— О? — он зажал коня между указательным и средним пальцами. — А я-то думал, что до сих пор прекрасно справлялся.
Я с невинной ухмылкой сбиваю его ладью.
— Ты ошибался. Но никогда не поздно начать быть порядочным человеком.
— Мысль о порядочности надоела мне до слез, поэтому я склонен проигнорировать это предложение.
— Почему?
— Я не придерживаюсь праведных взглядов, к которым стремится большинство людей.
— Мне ли не знать. Ты больше заинтересован в хаосе и беспорядке.
Улыбка растягивает его губы, и я на мгновение отвлекаюсь от доски.
Все, что мне остается — это смотреть, как в его обычно мертвых глазах мерцает свет, посылая в них яркие искорки. И эта уже не та его обычная дразнящая ухмылка с примесью сардонической иронии. Пожалуй, это самое близкое подобие улыбки на его скульптурном лице.
И я имею в виду не то, что у него острая челюсть, а то, что он действительно так же холоден и безэмоционален, как и его статуи.
— Туше.
Я прочищаю горло, а затем показываю:
— Как насчет того, чтобы для разнообразия заняться чем-нибудь другим? Ты можешь начать с маленьких шагов.
— Например?
— Может быть, перестанешь похищать людей и увозить их против их воли?
— Но как еще я смогу заполучить все твое внимание, которое не будет запятнано нянченьем с Майей или преследованием Язычников, как будто ты потерянный щенок? — он толкает свою вторую ладью, снова ставя ее в явно уязвимое положение. — Не говоря уже о ненужном времени, которое ты проводишь с моим братом. Спойлер: девушки предпочитают меня ему.
— Ну, они совершили ошибку всей своей жизни. Брэн гораздо симпатичнее тебя. На самом деле, вы на разных планетах и даже не сравнимы, — я сузила глаза на ладье.
Во что он играет? Должен быть какой-то тайный ход, который он пытается провернуть, но какой? Он уже потерял одну ладью, а жертвовать второй сразу после первой — просто безрассудство.
— И все же ты кончила на мои пальцы, и это моя сперма украсила твое милое личико.
Я рывком поднимаюсь, мое внимание переключается на него.
Его черты заслоняют тусклый свет свечей и чистый садизм. Нагловатая ухмылка снова сползает с его лица. Внезапно он кажется крупнее и мрачнее, чем я помню, как будто за несколько секунд он прибавил в росте несколько сантиметров.
— Перестань говорить со мной в таком тоне, — показываю я.
— В каком?
— Как будто я твоя игрушка.
— Я предпочитаю «будущая кукла для траха».
— Скорее, твой Мрачный Жнец, потому что я перережу тебе горло, пока ты спишь.
Он смеется.
